Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Осознав, что причина этому — я, и что еще немного, и неполадки обнаружат и точно свяжут со мной, выдыхаю, приказывая себе взять силу под контроль, привычно гашу внутренний огонь, превращая его в крохотную, но крайне горячую точку. Теперь необходимо чуть-чуть переждать, пока она растворится и напитает мое тело силой. Помнится, Дон удивлялся, что мне не нужны регулярные выплески магии, особенно в самом начале, когда толком не могла ее контролировать, и свойство моего организма таково, что умеет поглощать в огромных количествах как свою, так и чужую силу… Поглощать и прятать ее в недрах тела.
Я же не видела, да и сейчас не вижу в этом своем свойстве ничего удивительного. В конце концов, каждая рачительная леди должна уметь экономить и делать запасы на черный день…
Про это грань моей магии никто не знает, хотя, не исключено, что лекарь в курсе, не зря же так возбужденно цокал над моей макушкой во время исследования…
Но, судя по тому, что никто за столько времени не заинтересовался, я сделала вывод про некоторую неосведомленность Дона Сордо в подобных вопросах.
В комнате Волка меня встречает неожиданная удача: сам Волк во всей своей звериной красе.
Так как я специально не прибегаю к хорошим манерам и не удостаиваю это животное стуком, то какое-то время шокированно смотрю на полуголый и, чего уж там, крайне привлекательный торс Волка, развалившегося на низком топчане, сколоченном из грубых, но очень крепких досок.
Волк чуть привстает, увидев меня в проеме двери, но, животное, не знающее, что такое правила хорошего тона и воспитание, даже не пытается встать, приветствуя леди.
Я несколько заторможенно моргаю на заросшую густым волосом, больше похожим на шерсть, широченную грудь Волка, невольно скольжу взглядом ниже, к каменному даже на вид животу, домашним мягким штанам, едва прикрывающим то, что этот гад вполне справедливо и очень горделиво считает главным своим достоинством.
