Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
А вот юге, в благословенном Султанате, говорят, это в порядке вещей… Знают там толк в чувственных удовольствиях, девочек с юных лет учат… Если Ежи выберет себе жену-южанку, то ему, по крайней мере, в кровати не придется жалеть об этом…"
"Принцесса моя сейчас сильно занята судорожным, сладким стискиванием меня внутри себя, а потому мало внимания обращает на посторонние вещи… И мои, уже вообще не случайные касания.
Провожу еще раз, и еще, чуть погружаю палец, мягко, аккуратно разрабатывая под себя ее тело.
Выхожу, Принцесса только выдыхает жалобно, но я утешаю нежными касаниями спереди, там, где есть одно очень чувствительное местечко, от прикосновения к которому она еще сильнее выгибается, мурчит, практически, словно кошечка. И раскрывается.
Настолько, что проникаю туда, куда хотел, без особого напряжения и протеста.
Правда, где-то на середине, Лари понимает, что что-то не так, тихо ахает и пытается вырваться опять, но я придерживаю против необдуманных действий и одновременно утешаю все активнее, растирая нежное средоточие.
— Нет… Ты что… Волк… Зверь… Нет… Это…
— Почему “нет”, — тяну ее на себя, одним толчком заходя до упора и ощущая, как кружится голова от бешеной тесноты и наслаждения, Лари вскрикивает, ломко прогибается в пояснице, — почему? — Чуть выхожу и опять погружаюсь… И Принцесса стонет, жалобно сведя черные брови и прикусив губу, — тебе же нравится? Да? — вопрос закрепляю очередным мягким покачиванием, от которого, тем не менее, перехватываает дух.
— Это… Это неправильно… — бессильно стонет она, поневоле подаваясь назад, побуждая ускориться, брать ее все сильнее и жестче.
— Все, что нравится двоим в постели, правильно, — наставительно шепчу ей в розовое от возбуждения и стыда ушко, — а тебе ведь нравится.
— Нет… Нет… — словно в забытьи, шепчет Лари, но ее тело говорит об обратном.
И то, как начинает ее опять трясти в очередном приступе наслаждения, тоже указывает на ложь.
— Врушка высокородная, — рычу я, не дожидаясь финала ее удовольствия, резко отпускаю, и Лари, не удержавшись, снова падает вниз, бессильно выставляя перед собой ломкие руки. Подняться она уже не может, потому что я усиливаю напор, и ее догоняет очередной спазм любовного безумия.
