Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Волк, умом понимая необходимость доведения операции до конца, потому что только так можно было накрыть полностью всю схему продажных чиновников и придворных-предателей при особе императора, тем не менее, свой бешеный нрав смирять мог с трудом.
И, если на людях он сдерживался, то , стоило оказаться нам наедине, его срывало в такое, что потом невозможно было дышать спокойно, вспоминая… И в глаза окружающим смотреть.
И, самое главное, что я и сама не готова была сопротивляться, изо всех сил поощряя его похотливое безумие…
Иногда, когда мне удавалось оставаться одной ( недолго, очень недолго!), я думала о том, в какой момент произошли со мной эти метаморфозы? Когда перестала я воспринимать Волка просто гадким зверем, принуждающим меня к тому, о чем приличный благородный мужчина никогда не попросит у девушки… По крайней мере, незамужней девушки…
Ведь это явно не тогда случилось, когда он, после происшествия с лордом Капрлином, пробрался ко мне в комнату с целью качественно сломать кровать? И когда я, проявив слабость, испытала невероятное желание остаться с ним навсегда.
И, самое интересное, что не жалею о сказанном! Совершенно не жалею…
И, как мне кажется, Волк тоже.
Мы как будто обменялись своеобразными клятвами верности…
И теперь Волку буквально уносило голову, когда лорд Капрлин брал меня за руку, прикасался как-то иначе, пытаясь показать всем, насколько мы близки.
Всего несколько дней прошло с момента моего “заморочения”, и львиная их доля пришлась на подготовку к отъезду, потому что с нами в столицу решил отправиться и лорд Ассандр с женой и дочерью, а это значит, и весь штат нянек и охраны."
"Мой брат был извещен о моей скорой свадьбе и должен прибыть уже непосредственно к самой церемонии обручения.
Поезд, на котором мы возвращались обратно, был до отказа заполнен исключительно отобранными людьми. И нелюдьми.
Дракон не захотел передвигаться по воздуху, опасаясь за хрупкость своей дочери, что, на мой взгляд, было форменной перестраховкой, потому что Кати уже в ее малом возрасте не так просто причинить вред.
