Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Глаза молодой расширяются в изумлении, рот приоткрывается, и я невольно отмечаю свежесть пухлых губ. Красивая. Очень. Правильно переоделась мужиком, такой нежной девочке не стоит бывать в местах, подобных этому…"
"— Да, про вас говорили правду… — задумчиво скрипит старуха, оглядывая меня блеклыми глазами.
— Кто говорил, миледи? — вежливо приподнимаю я бровь. И меня сейчас в самом деле этот вопрос интересует, потому что рекомендации — вещь такая… Занимательная. И хочется очень заняться тем, кто считает, что имеет право рекомендовать меня…
— Дон Сордо, — коротко отвечает старуха, и я изо всех принимаюсь заниматься несвойственным для себя делом: маскировкой эмоций.
Но вот сейчас…
Дон пропал пять лет назад, при обстоятельствах странных и печальных… Мы искали, правда искали. Названный брат, один из нас… Но не нашли. Его дом стоял пустым, соседи в один голос уверяли, что ничего подозрительного не видели…
Мне не удалось ничего выяснить.
После начались покушения на Ежи и очень даже интересные, с выдумкой, можно сказать! Такое мог придумать только человек, хорошо его знающий. И в этом свете исчезновение Дона выглядело совсем уж неприятно…
А, учитывая, что нам за пять лет так и не удалось ничего найти, то более чем неприятно… Все же, названный брат… Кровная магическая клятва — это вам не кот в тапки нассал… Ее не обойдешь. Да и вообще… Как-то странно… Чего ему не хватало? Нет, ну если чего-то не хватало, можно же попросить у Ежи! Он даст!
Но Дон ничего не просил никогда.
Дон был одним из нас. Пока не пропал бесследно, оставив после себя море вопросов и сомнений…
И вот теперь эта старуха так легко упоминает его имя!
— Вот как? — скалюсь я, надеясь, что глаза не блестят слишком алчно, — а почему сам Сордо не пришел? Я бы с ними поговорил… Немного…
— Он мертв, — сухо сообщает старуха, поджимает морщинистые губы, и от меня не укрывается эта внезапная дрожь.
— Как он умер? — вырывается у меня вопрос. Умер, все-таки…
— Во сне, — коротко отвечает старуха, а девочка издает какой-то непонятный звук, то ли удивления, то ли раздражения.
Я мысленно отмечаю это для себя.
