Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Во сне… Ну конечно… Рубака Дон во сне умер… Очень смешно. Обхохочешься…
— И что же говорил про меня Дон? — решаю я уточнить.
— Говорил, что вы можете… Можете кое-что найти. Кое-кого.
— Все, что угодно можете найти здесь, в столице, — вмешивается девочка, повышая голос.
А я смотрю теперь только на нее.
Внимательно смотрю, изучающе, отдавая себе отчет полностью в том, насколько бесцеремонен мой взгляд.
Девочка прикусывает пухлую губку и краснеет. Мило так, нежно… Интересно.
Ощущаю, как внутри приподнимает пушистые уши волк.
— Могу, — ласково улыбаюсь ей. Только ей. Подмигиваю. — Но все имеет свою цену…
— У нас есть деньги, — фыркает презрительно девочка, и в этом фырке, а еще в надменном повороте головы и холодном взгляде сходу читается потомственная аристократка, в сотом поколении. Такие рядом с дворовыми псами даже стоять брезгуют…
Да и я обычно таких… обхожу.
Но вот сейчас…
Показательно не замечаю ни взглядов, ни жестов, радостно изображаю полного дебила, прохожусь по ней похотливым взглядом.
— Мне не нужны деньги, леди, — говорю я, — вам разве Дон не рассказывал ничего обо мне?
— Прекратите, — скрипит раздраженно старуха, — это глупо.
— Глупо — это когда две женщины переодеваются в мужскую одежду и приходят в самое паршивое место во всем нижнем городе, — грубо отбриваю я ее, — еще глупее, когда эти женщины решают, какой ценой будут платить за услуги такого, как я.
Страуха открывает рот, чтоб сказать явно что-то неприятное, но девочка ее перебивает:
— Подожди, Мэсси, — смотрит на меня в упор, и холодный взгляд ее заставил бы ежиться кого послабее духом.
— Я хочу аристократку в постель, — усмехаюсь я. — Тебя, милая.
Это я добавляю на всякий случай, чтоб не было путаницы. А то кто этих аристократок знает, решат, что мне любая подходит… А мне не любая.
Девочка бледнеет, спрашивает с надеждой:
— Шутите?
— Да ни в жизнь! — смеюсь уже откровенно я, — всегда мечтал вот такую девочку по кровати повалять. Соглашайся. Найду все, что захочешь!
И подмигиваю. Как можно пошлее.
Это переполняет чащу терпения старухи, она резко вскакивает и, шипя раздраженно:
— Уходим, Лари, — рывком поднимает свою подопечную со стула.
