Преподобный игумен Сергий собирает отроков в монастырях и скитах для возрождения ратного духа. В период систематических врагов нападений главный герой передает боевые искусства и готовит воинов к предстоящим испытаниям. Поединки становятся способом разрешения споров между людьми.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Волчья хватка. Книга третья» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Преподобный игумен Сергий собирает отроков в монастырях и скитах для возрождения ратного духа. В период систематических врагов нападений главный герой передает боевые искусства и готовит воинов к предстоящим испытаниям. Поединки становятся способом разрешения споров между людьми.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Трофимович Алексеев Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
Преподобный игумен Сергий собирает отроков в монастырях и скитах для возрождения ратного духа. В период систематических врагов нападений главный герой передает боевые искусства и готовит воинов к предстоящим испытаниям. Поединки становятся способом разрешения споров между людьми.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Люди на красного коня засматривались, знакомо цокали, но никто даже и не спросил, продаётся ли он и в какую цену. Чем ближе он подходил гомонящими улочками к ханскому дворцу, тем богаче становился товар, вот уже и серебро появилось, оружие с бранных полей, но украшенное узорочьем, и золото из старых могил–курганов, и дорогие лошади с чеканенной сбруей. Тут и про коня спрашивать стали и даже торговаться пытались, по крупу да шее хлопали, однако жеребец зубы скалил и отгонял покупателей. А под самыми стенами детинца и вовсе лишь драгоценностями торговали, каменьями–самоцветами, рабынями и наложницами разноцветными, даже совсем чёрные попадались. Но все одинаково украшены богатыми ожерельями, подвесками да запястьями и одеты в шелка и паволоки тончайшие, сквозь которые гибкие тела трепещут. Богатые покупатели ходят, прицениваются, руками девиц щупают, а на другой товар лишь смотреть можно. И продавали все эти драгоценности не простые торговцы–люди самого Тохтамыша, в парчу да меха ряженные, и делали это не себе на потребу, а чтоб пополнить казну владыки Тимура.
Пересвет со своим красным конём да в боярском кафтане для торжища под стенами впору пришёлся. Правда, от блеска и пестроцветья красота жеребца слегка потускнела, хотя он ещё изредка скалился, если вольности позволяли, и тем самым словно показывал, что не продажен. А если кто спрашивал цену, ражный отвечал:
— Сам купил!
И так один раз детинец кругом обошёл, товары озирая, второй, прислушиваясь к разговорам. Много добра увидел, коим не прельстился, но из многоязыкой мутной речи всё же выловил несколько светлых струй: самого Тохтамыша во дворце за стенами не было! Будто тесня ордынцев с берегов Волги, он большую часть рати своей потерял и ныне уехал к владыке своему, хромому Тимуру, дабы испросить пополнения войска. Однако и другая молва витала окрест детинца: предводитель новых татар, отбросив ордынцев за Дон, воевать более с ними не намерен. Сказал, дескать, пускай теперь Мамай сойдётся с Русью, а я подожду, когда вечные супротивники друг друга обескровят, и только тогда пойду и довершу их сечу, покорив земли обоих.
Как бы там ни было, но Тохтамыш и впрямь отправился в Самарканд. А зная страсть эмира к драгоценностям, взял с собой великий караван с самой дорогой добычей. Всю же, что подешевле, выставил на торг, поручив своим темникам и визирям пополнять спешно казну. И потому Белые Дивы, будучи добычей редкостной, скорее всего, ныне шли с караваном в жаркие пески…
Дабы сомнения рассеять, ражный пошёл на третий круг и встал возле невольниц, коих продавали в наложницы. Товар был ходкий, дев раскупали охотно, особенно белых славянок, златокудрых персиянок и потехи ради — смуглых или вовсе чёрных, прежде не знаемых на волжских берегах.
