В заснеженных равнинах лютит мороз, и вот там-то мир становится напряженно острый. Ловчие иноки с табуном ждут под унывным свинцовым небом, их дух пропитан потом от ночей в бане и насыщенных земляными кострах. В сумерках они покрываются навозом для полного стирания запаха человека, но всё не помогает: ужасный волк до смерти старается их выявить среди ночи, заставляя жеребят залегать в плотном кругу....
— Мой брат, — сдержанно представил Ражный.
Вдова осторожно вышла из дому, обошла сторонкой и взглянула спереди.
— А что, похожи, — заключила. — Где он глаз–то потерял?
Вячеслав заметил седую шерсть, отросшую на шраме, затянувшем вспоротый живот Молчуна.
— Лишили его глаза…
— Боярин ничего не сказал, — вспомнила вотчинница. — Что ты с волком будешь.
— Откуда ему было знать? — усмехнулся Ражный. — Не всё делается по боярской воле…
— Он теперь что, так при тебе и будет? — отчего–то встревожилась старуха.
Молчун в её планы явно не входил и теперь создавал если не срыв спектаклей, то неожиданные трудности.
— Как захочет, он вольный…
— Девчонок как бы не напугал… Имя есть у него?
— Молчун… Только не отзовётся, если не захочет.
Подушечки лап у волка были словно рашпилем сточены, один палец с когтем и вовсе вырван, сукровица сочилась…
— Кстати, боярин сказал у тебя поруку спросить, — напомнил Ражный.
— Почему у меня? — возмутилась вдова.
— У меня поединок назначен! Только с кем, когда, не знаю. Сказано, Булыга растолкует.
— Кто бы самой Булыге растолковал! — сердито выкрутилась старуха. — Прислали его на курорт, ещё и недоволен, подраться норовит. Барышень даже не замечает.
В этот миг он поймал себя за язык, чуть не заявив, что его интересует другая барышня, в одеждах из рыбьей шкуры и с узенькой, лёгкой ножкой. Которая сначала хищной ночной птицей над головой кружила, а теперь дерзко его задирает, ставя в глупое, дурацкое положение.
Говорить подобного было ни в коем случае нельзя, очень уж смахивало на жалобу курортника, приехавшего отдохнуть, мол, проходимцы мешают.
— Барышень заметил, — выразительно произнёс он. — И они очень нравятся. Я их понимаю…
Волк вдруг сам положил голову на колени и посмотрел в лицо единственным глазом.
— Что, братан, притомился от дорог?
— Волков ты понимаешь, — недовольно проговорила старуха. — Вставай, пошли вино разливать. В следующий раз одежду береги! Сам видал, больших размеров нету.
Вячеслав молча поднялся и пошёл в сарай — Молчун потрусил следом, сопроводил до дверей и лёг у порога.
