В заснеженных равнинах лютит мороз, и вот там-то мир становится напряженно острый. Ловчие иноки с табуном ждут под унывным свинцовым небом, их дух пропитан потом от ночей в бане и насыщенных земляными кострах. В сумерках они покрываются навозом для полного стирания запаха человека, но всё не помогает: ужасный волк до смерти старается их выявить среди ночи, заставляя жеребят залегать в плотном кругу....
Зимой пристанища ищут…
Кажется, вдова не шутила по поводу своего любовника–абхаза…
— Печи топишь?
— Нет… Я охотник. И присматриваю за домом вдовы.
— Сам где живёшь?
Старик посмотрел на заснеженный склон горы и осторожно указал рукой:
— Там когда–то стояла моя родовая башня. Здесь часто хожу. Скажи своему волку, чтоб не трогал меня.
Вячеслав чуял, как утренний студёный ветерок с гор насквозь пробивает мокрую одежду. Надо было идти сушиться, но в другой раз можно было и не сыскать Извека. Это лишь благодаря Молчуну любовник вотчинницы был пойман.
— Ты всех в округе знаешь?
— Я знаю, кого ты ищешь, — вдруг прямо заявил пленник. — Зачем тебе Белая Дива? У Николаи нынче три девушки давят виноград. Выбирай любую. Не связывайся с ведьмой.
Он был не только незримым стражником вотчины, но знал всё, что в ней происходит, и ещё советы давал!
— Она ведьма?
— Белые Дивы все ведьмы, — со знанием дела сказал старик. — Любят с огнём и водой баловать. Они приносят мужчинам только несчастья.
— И тебя свела с ума Николая? — спросил Ражный. — По молодости лет?"
"— Меня миновала эта участь, — не сразу признался старик, что–то пытаясь утаить.
Вячеслав чуял холод, однако теперь уже было неясно от чего — северный ветер студил или слова Извека.
— Что же ты дом её стережёшь? — уцепился он. — Добычу с охоты приносишь? Если она ведьма?
Старик поднял слезящиеся от старости глаза.
— Я Булыге жизнью обязан. Меня у врагов отбил, помог в родные места вернуться. Так бы и пропал в плену… Булыга был отважный воин. А тебя эта юная ведьма погубит. Если повадилась, не отступит, пока со свету не сживёт.
