В заснеженных равнинах лютит мороз, и вот там-то мир становится напряженно острый. Ловчие иноки с табуном ждут под унывным свинцовым небом, их дух пропитан потом от ночей в бане и насыщенных земляными кострах. В сумерках они покрываются навозом для полного стирания запаха человека, но всё не помогает: ужасный волк до смерти старается их выявить среди ночи, заставляя жеребят залегать в плотном кругу....
Интереснее…
— Ещё повоюешь, — встряхнулся боярин. — Война для аракса — дело святое, на то и держим Засадный полк.
И это его возвращение в реальность встряхнуло Ражного.
— Держите? — показал он клыки. — Меня законопатили в Сирое, урочище позорили тем временем. Ладно, за дело, — нет, вопрос другой. Что, нельзя было охрану поставить? Чтоб никто сунуться не посмел? Где старики– стражники? Иноки ваши где? На пенсии?
— За вотчину душа болит? — легкомысленно спросил Пересвет. — А ты теперь о ней не думай.
— Когда уже засадников не станет…
— Сыча наслушался?
— Все араксы об этом говорят. Конец приходит воинству, выродилось. Оплечье с рубахой можешь в музей сдать.
— Погожу ещё, пригодится…
— На последний парад выйти?
— А хочешь, тебе отдам? — внезапно предложил боярин. — Обряжу и всему воинству объявлю.
Это уже прозвучало серьёзно, озабоченно, и вдруг тайная надежда кольнула в солнечное сплетение: неужто за этим явился? И калик говорил, поруку принёс…
— Даром отдаёшь? — умыльнулся Ражный.
— А если не даром?
— Тогда собирай Пир Боярский, — он постарался не выдавать чувств. — Приду в твоё урочище.
— Не терпится мне бока намять?.. Вот и месть в себе не изжил! — Пересвет встал, поправил алам и глянул в зеркало, висящее в простенке. — Во второй раз надеваю. Первый — когда с отцом твоим на ристалище сходились… Да и с тобой не прочь потягаться.
— Довершить Пир Радости — одной ночи довольно.
— С кем? С кукушкой?
— С Дарьей из ловчего рода Матеры.
Пересвет помедлил, словно примеряясь к имени, произнёс:
— С Дарьей? Из ловчего рода… Ну что, слово аракса. Дай хоть взглянуть на неё. Кого ты своевольно избрал и невестой нарёк.
— Ладно, дядька Воропай, на смотрины имеешь право. — Ражный направился было к двери, однако голос боярина его остановил:
— Погоди, а что у тебя подпол открыт? Чуть не свалился…
Вячеслав вспомнил о похищенных из тайника свадебных причиндалах и замер.
— Любопытно, как ты станешь пировать, если твой дом разграбили? — без интереса спросил он. — Должно, все тайники вскрыли, наряды растащили…
И тем самым подтвердил догадку: боярину известно всё, что происходило на базе, пока он был в Сиром, в том числе и о чаше.
