В зловещем Урочище ждут только по приговору Ослаба — смертные казни. Здесь ученые, бродяги и купцы встречаются лицом к лицу, готовясь к кровавой Вещере. Порученные кинжалы в руках, они искали дубраву, чтобы ощутить могущественный земной ковер. Каждый шаг — ответ на судьбу, ожидающую их снаружи окрестности....
— А то придётся торчать здесь до снега!
— Поисковые группы работают… Но он как в воду канул!
— В воде ищи, в воздухе — где хочешь! — Савватеев отключил рацию и сунул её Финалу.
Всю прошлую ночь «засвеченный» Финал участвовал в допросах и очных ставках, ездил с егерем Карпенко к месту захоронения Каймака и теперь едва держался на ногах. Однако стоял у двери и ждал команды.
— А что у нас в шестом квадрате? — спросил у него Савватеев.
— Ничего особенного, — тупо отозвался тот.
— Иди спать! — приказал рации Савватеев и укрылся одеялом с головой.
Но в следующую минуту подскочил, вмиг очнувшись от дрёмы: воронка от взрыва как раз находилась в шестом!
Он быстро оделся, вышел в коридор — Финал сидел у двери на первом этаже и откровенно дремал, как солдат-первогодок. Территорию базы теперь охраняла милиция, по случаю приезда высокопоставленных лиц согнанная, пожалуй, со всей области. Автоматчики в камуфляже бродили неподалёку от гостиницы, сидели в беседке и торчали у ворот.
Савватеев предупредил, что отлучится на час, осторожно выбрался через окно зала трофеев на улицу с тыльной стороны здания, а там перескочил забор и уже лесом пробрался на знакомую зарастающую дорогу.
Моросил осенний, однако тёплый дождик, ветер дорывал остатки листвы, поэтому отчётливый гул техники Савватеев услышал почти сразу и, ориентируясь на него, двинулся напрямую.
Увидев впервые круглый вывал леса и воронку, забитую берёзовыми чурками, Савватеев понял, что все здесь было приготовлено для уничтожения следов взрыва, но почему-то не доведено до конца — может, что-то отвлекло, а может, не спешили, полагаясь на отдалённость и безлюдье в глухом углу.
Там, где была воронка, оказалась совершенно ровная площадка, наискось разрезанная плугом, и отличалась лишь пятном вывернутой из глубины светлой глины.
Савватеев постоял на краю этого поля, посмотрел на ударную работу землеробов и, испытывая мстительное удовлетворение, словно он сам разрыл, перемешал и уничтожил все следы, не спеша побрёл назад, но уже по лесовозной дороге.
