В зловещем Урочище ждут только по приговору Ослаба — смертные казни. Здесь ученые, бродяги и купцы встречаются лицом к лицу, готовясь к кровавой Вещере. Порученные кинжалы в руках, они искали дубраву, чтобы ощутить могущественный земной ковер. Каждый шаг — ответ на судьбу, ожидающую их снаружи окрестности....
Нет, так она выглядит совершенно нормальной, не подумаешь… Но играет в куклы.
— Как же дети? Новое человечество?..
— Это куклы… Четыре деревянные куклы, завёрнутые в пелёнки. Ждёт своего воскресителя, надеется, он сможет оживить дерево. Она и деньгито взяла, когда я сказал, что это волшебные деньги, заряженные самим Вячеславом Сергеевичем.
Смущённый и обескураженный его словами, Савватеев растерянно замолчал, а профессор, решив, что вопросы закончились, утвердил лестницу и полез резать новый, успевший нарасти слой грибов.
— Вы что-то говорили о кладах! — вспомнил Савватеев.
— Вот это относится к области домыслов, — уверенно заявил профессор. — Деревенские сплетни… Но бандиты верят, ищут…
Он говорил что-то ещё, но в ухе Савватеева заскворчал торопливый, возбуждённый голос Финала:
— Двадцать минут назад пассажир попросился на прогулку, — доложил он. — Я не пустил, запер дверь снаружи и отнял ключ. Он вытащил раму окна и выпрыгнул со второго этажа! С чемоданом! Я сейчас только обнаружил!.
Савватеев махнул Прокофьеву и побежал на дорогу.
— В какую сторону ушёл? — спросил он на ходу Финала. — Примерное направление?
— Неизвестно!..
— Спроси у милиции!
— Спрашивал — никто не видел…
— Прочеши лес возле базы! — приказал Савватеев. — Он пьяный, далеко не уйдёт.
— Двадцать минут назад я видел его совершенно трезвым, — был ответ. — По всем признакам…
Выговаривать Финалу не имело смысла, похоже, мистер Твистер, изображая опьянение и озабоченность за североамериканский континент, ждал лишь подходящей минуты, чтобы уйти, и Савватеев этого не почувствовал.
А через четверть часа его и с собаками было не найти, поскольку вдруг разом и густо повалил снег— первый в этом году…
12
Оторвал его от тяжких размышлений «снежный человек».
— Слушай, Ражный… Тебе она нравится?
— Кто? — спросил он, хотя знал, о ком речь.
— Кукушка?
— Она больше не кукушка.
