В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Мальчик сжал мои щеки ладонями."
"— Почему ты так пахнешь? — требовательно спросил он. — Откуда ты? Ты живешь в лесу? Кто ты? Мы только приехали. Наконец-то. Где твой дом? — он прижался лбом к моему лбу и глубоко вдохнул. — Я не понимаю! — воскликнул он. — Что это? — и упираясь ногами в грудь, вскарабкался мне на плечи, а затем на спину. Обхватив руками за шею, мальчик положил подбородок на мое плечо. — Мы должны найти папу и маму, — сказал он. — Они поймут, что это такое. Они все знают.
Этот незнакомый мальчик являл собой торнадо из пальцев, ног и слов.
Запустив руки мне в волосы, он потянул за них, слегка откидывая мою голову назад и без умолку рассказывая о том, что живет в доме в конце переулка. Что приехали они только сегодня. Приехали издалека. И уезжать от друзей было так грустно. Ему уже исполнилось десять. Он надеялся стать таким же большим, как я, когда вырастет. Нравились ли мне комиксы? Любил ли я картофельное пюре? Что такое «У Гордо»? Чинил ли я уже Феррари? Взрывал ли я когда-нибудь машины? Он хотел бы стать астронавтом.
Он упирался коленями мне в бока. Обвивал руками за шею. И был немного тяжеловат.
Мы подошли к моему дому. Мальчик заставил меня остановиться, чтобы разглядеть его. Он все еще сидел у меня на спине, поэтому я подтянул его повыше.
— У тебя есть своя комната? — спросил он.
— Да. Сейчас мы с мамой живем вдвоем.
Он затих, а потом вдруг произнес:
— Прости.
Мы только познакомились. Ему не за что было извиняться.
— За что?
— За то, что заставило тебя грустить, — словно он догадался, о чем я думаю. Будто бы знал, что я чувствую. Как будто он и впрямь был здесь, настоящий.
— Мне снится сон, — сказал я. — Иногда так бывает. Кажется, словно все наяву. Но потом оказывается, что нет.
— Ты не спишь. Окс, Окс, Окс. Разве ты не видишь? — спросил он.
— Не вижу чего?
— Мы живем так близко друг от друга, — прошептал мальчик, словно если бы говорил чуть громче, это оказалось бы неправдой.
Мы завернули к дому в конце переулка.
День клонился к закату. Тени становились длиннее. Мы шли среди деревьев на горящие впереди огни. Яркие огни. Словно маячки, зовущие путника домой.
Три легковушки: один внедорожник и два пикапа. Все новенькие, явно меньше года. На каждом авто номера штата Мэн. И два грузовика с тридцатифутовыми евро-фургонами для перевозки.
А еще люди. Стоят. Смотрят.
