Элизабет подождала, пока я опять буду готов заговорить.
В этом она была хороша.
— Мне нужно зайти внутрь, — сказал я. — Хочу, чтобы ты пошла со мной. А когда мы оттуда выйдем, хочу снова услышать твой голос. Потому что пришло время. Для нас обоих.
И Элизабет последовала за мной в дом.
* * *
Робби каким-то образом удалось избавиться от пятна на деревянном полу там, где умерла мама.
Тот вновь выглядел как прежде.
В моей комнате все осталось почти без изменений.
Я провел пальцами по книжной полке.
Вытащил руководство по ремонту «Бьюика», которое мама давным-давно подарила мне на день рождения.
Внутри лежала открытка.
«Как позвать потерявшегося волка? — Обернись!
Этот год будет лучше. С любовью, мама.»
Я не знал, сон это или явь.
Положил ее на место, и стало интересно, нет ли на моем ухе мыльных пузырей.
Элизабет наблюдала и ждала, не отходя от меня.
Я заплакал. Скупо. Скатилось всего несколько слезинок, которые пришлось смахнуть тыльной стороной ладони.
Стоя у двери в мамину комнату, я положил ладонь на дверную ручку.
Пришлось собрать все свое мужество. Я сражался с Омегами. Осмондом. Ричардом.
Но это казалось куда сложнее.
В конце концов, я все-таки открыл дверь.
Комната все еще пахла ею. Но потом я понял, что так всегда и будет.
Запах стал гораздо слабее, хотя все равно ощущался.
Пылинки танцевали в солнечном свете.
Все было как раньше, после ухода отца.
Когда я вышел из комнаты, дверь осталась открытой.
* * *
— Я говорил серьезно, — напомнил я Элизабет. — Мы выходим отсюда, и я слышу твой голос.
Она перевела взгляд с меня на входную дверь, а потом снова посмотрела на меня.
— Это трудно, — признал я. — И будет так еще очень долго. Но именно поэтому мы и есть друг у друга. Поэтому у нас есть стая. Нам нужно снова начать вспоминать об этом.
Я протянул ей стеганное одеяло, чтобы она могла прикрыть наготу, если захочет. Давить на нее еще сильнее я не собирался, потому что боялся, что это будет уже слишком.
Элизабет долго смотрела на мое предложение.
Мне даже показалось, что ничего не получится.
Но потом она осторожно дотянулась и взяла одеяло зубами. Ткань мягко выскользнула из моих пальцев.
И Элизабет направилась за угол дома, волоча его за собой по земле.
Раздался треск и хруст костей и мышц. После такого длительного времени это казалось болезненным.
Послышался вздох.
Я ждал.
Зазвучали шаги.
Элизабет Беннет вышла из-за угла с усталым, но гораздо более человеческим взглядом, какого я уже давно у нее не видел. Светлые волосы рассыпались по плечам, а одеяло было плотно обернуто вокруг тела.
Когда она заговорила, ее голос звучал хрипло и сухо.
Но слышать его было просто чудесно.
— Я не прочь быть одинокой, — произнесла она, — когда мое сердце твердит, что ты тоже одинок. Помнишь?
— Дина Шор, — ответил я.