В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Гордо сидел за своим столом, напряженно выискивая что-то на клавиатуре, а затем тыкая в кнопки пальцем и хмуро поглядывая на монитор компьютера.
— Что за хрень? — прорычал он. — Бред какой-то.
— Пока тебя не было, нам пришлось перейти на новую систему, — объяснил я. — Старая устарела.
— Она не устарела. Она отлично справлялась с тем, для чего я ее использовал.
— Ты ею не пользовался.
Гордо сердито глянул на меня.
— Теперь это будет такая фишка, да?
— Возможно, — с легкостью ответил я.
— И как долго?
— Пока сочту это необходимым.
Гордо вновь хмуро уставился в монитор.
— Гребаные Альфы, — пробормотал он себе под нос.
— У тебя здесь порядок?
— Да превосходно. Просто посижу тут и попытаюсь разобраться, как пользоваться тем, что нам в помине не нужно.
— Заноза в заднице, — бросил я, выходя в мастерскую.
* * *
Рико был прав. Казалось странным снова видеть Гордо в мастерской.
Наблюдать, как привалившись плечом к двери офиса и скрестив руки на груди, он слушает Рико, распевающего песни на испанском.
Слышать, как рычит в трубку на поставщиков, говоря им, что они, мать их, из ума выжили, если считают, что он станет платить такие суммы, что он сам ведет свой бизнес, и может обратиться куда-нибудь еще.
Чувствовать, как его рука коротко сжимает твою шею сзади, когда он проходит мимо.
Это было странно.
Хорошо, но странно.
* * *
— Тебя подвезти? — предложил Гордо, закрывая автомастерскую. Мы помахали Рико, когда тот отъезжал на своей старой «королле».
Я отрицательно покачал головой.
— Он ждет тебя?
— Возможно.
— Собираешься все это исправить?
— Почему?
— Что почему?
— Почему тебя это волнует?
— И правда, — усмехнулся он. — Какого хрена меня это волнует. Интересно, какого, мать твою, хрена я переживаю из-за тебя? И Джо. И вашего дерьма. А, Окс? Понятия не имею.
— Приятно знать, что некоторые вещи не меняются.
— Включи свою гребаную башку, Окс. Меня это волнует, потому что я забочусь о тебе.
— Да, Гордо. Я знаю.
— Тогда исправь это, — велел он. — Мы не за тем рисковали своими жизнями столько времени, чтобы вернуться и наблюдать теперь, как вы оба ведете себя, будто ссыкло последнее. Так не годится.
Я не мог не испытывать к нему особого благоговения.
— Теперь все иначе.
— Что именно? — запирая входную дверь, спросил он.
— Раньше ты не хотел, чтобы я был частью этого. Включая их. И все остальное.
