В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Джо обхватил мое лицо ладонями, а я скользнул руками ниже, схватил его за задницу, и, сжав ее, притянул Джо еще ближе."
"Он прошептал мое имя мне в губы, прежде чем я снова запрокинул голову. Отыскав чувствительное место возле горла, Джо впился в него зубами, желая оставить отметину на коже. Что-то во мне перевернулось с ног на голову, зарычав при мысли о том, что он пометит меня, хотелось заставить его сосать сильнее, использовать больше зубов. Хотелось, чтобы засос был на виду у всех, чтобы каждый безошибочно понимал, кто его там оставил.
Пока он продолжал метить меня, я пропустил руку между нашими телами, пытаясь схватить его за джинсы. Однако промахнулся, вместо ширинки пальцы скользнули по твердому контуру его члена. Это вышло случайно, но когда Джо заскулил мне в шею я сделал так снова. Сжал сильнее, уже целенаправленно. И он толкнулся в мою ладонь, желая большего, но джинсовая ткань казалась слишком мягкой, а трение чересчур слабым.
Положив руку ему на грудь, я оттолкнул Джо, вынуждая его снова откинуться назад. Глаза ярко пылали красным, а веки отяжелели, пока он, приоткрыв рот, наблюдал за моими действиями. Его губы распухли и влажно блестели, и в голове мелькнула дикая мысль, что это моя заслуга. Именно из-за меня он выглядит подобным образом.
Я расстегнул пуговицу на его джинсах привычным движением запястья, что заставило Джо зарычать. Я проигнорировал этот звук. Ему не следовало расстраиваться из-за моего опыта, тем более, что именно Джо собирался извлечь из него всю выгоду.
— Господи, — пробормотал я. — Ты что, вообще не носишь нижнее белье?
Джо дерзко ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.
— Я не терял надежды.
Я фыркнул и провел пальцами по основанию его члена, жесткие волоски на лобке царапнули тыльную сторону руки. У Джо перехватило дыхание, а я практически лишился дара речи от того, что дразнил его, что он был здесь, что мы с ним наконец-то вместе, и я дразнил его.
(«И единственный, кто когда-либо увидит», — прошептал тихий голос в голове, но я заткнул его, потому что это было уже слишком, слишком даже думать об этом, хотя подсознание твердило: «да, да, и еще раз да»).
Осторожно расстегнув молнию, я вытащил член Джо из джинсов.
