В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Твоя новая Бета-сучка. И Джо, разумеется. Блудный сын вернулся домой, на отцовскую землю. Принц и королевство павшего короля. Скажи мне, Окснард. Сжигает ли тебя изнутри от осознания того, что я первым дотронулся до него? Сводит ли у тебя все внутренности от того, что мои пальцы прошлись по его коже раньше, чем смогли твои?
— Возможно, — сказал я. — Но больше этому не бывать. Никогда.
— Ах, Окс, — произнес Ричард. — Только не говори, что ты на самом деле в это веришь. Послушай. Ты слышишь меня?
— Да.
— Я хочу, чтобы ты оставил их.
— Окс.
Я резко вскинул голову.
Рико внимательно наблюдал за мной.
— Все в порядке? — спросил он.
Я кивнул и натянуто улыбнулся.
— Нужно ответить на звонок, — я старался не дать эмоциям просочиться сквозь узы. Альфы, как меня научили, способны притупить даже самые сильные эмоции, чтобы не проецировать их на своих Бет, свою стаю.
Я подумал о том, что моя мать была замечательной женщиной.
О том, насколько чудесной и доброй она была.
Подумал о том, что люблю свою семью.
О том, что Джо вернулся, что он дома, и останется здесь.
А еще я подумал, что никому не позволю причинить им боль, потому что «стая», потому что «любовь», потому что «дом».
Мое сердцебиение замедлилось.
Шея взмокла от пота.
Кожа плотно натянулась.
Но сердцебиение постепенно пришло в норму.
Рико склонил голову набок. Джесси нахмурилась.
— Сейчас вернусь, хорошо? — Я даже смог выдавить улыбку — ужаснейшую, искусственную улыбку, которая казалась слишком широкой.
Они кивнули.
Я поднялся на ноги, держа телефон возле уха, и направился прочь от всех.
В противоположную от волков сторону.
Я слышал каждый его вздох.
Скрип языка о зубы.
Стараясь при этом думать о чем-то успокаивающем, например, о том, как будет выглядеть уже традиционный салат из огурцов, хрустящий и сладковатый. Пот струился по спине. Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев. Казалось, все птицы умолкли, весь лес затих, но в действительности все звуки заглушала кровь, стучащая у меня в ушах.
Появилось ощущение, будто я бреду среди деревьев уже несколько дней.
Хотя прошли всего минуты.
— Я один, — произнес я в трубку. — И далеко отошел.
— Правда? — спросил Ричард. — Если честно, я ожидал большего… сопротивления с твоей стороны.
— Возможно, я лгу.
— Возможно, — согласился он. — Но это не так. Твое сердцебиение на удивление спокойно. По правде говоря, контроль, который ты демонстрируешь, экстраординарен.
