В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Теперь там появилось какое-то движение. Среди деревьев я расслышал звуки других волков. Тявканье. Лай. Пение. Вой. Их были десятки. Может быть, сотни.
Они звали меня. Пели мне: «Мы здесь мы готовы когда ты соберешься стая и сын и брат и любовь мы готовы и мы можем ждать столько сколько нужно».
Томас повернулся ко мне.
— Или же вернуться обратно.
Он снова фыркнул.
— Мой папа сказал, ко мне будут дерьмово относиться, — произнес я. — Перед тем, как ушел от нас. Ты знал об этом?
Томас тихонько заскулил.
— Так и сказал.
Волки в лесу завыли.
— Он оказался не прав, — повторил я. — Потому что Джо нашел меня. И привел к тебе. Ты дал мне цель. Дал мне дом. Целую стаю. Семью.
Глаза волка стали влажными и яркими.
— Ты мой отец, — сказал я, хотя голос сорвался. — Во всех отношениях, пусть и не по крови.
И тогда я ощутил ее. Связь. Нить, которая протянулась между нами даже после смерти. Она была не настолько крепкой, как раньше, и, вероятно, никогда не будет, пока я еще жив, но она была.
И по ней пронесся шепот.
Самый тихий из голосов.
— Позаботься о них ради меня, сын мой.
Томас Беннет подался вперед и прижался носом к моему лбу.
И я выдохнул:
— О…
* * *
Я открыл глаза.
И понял, что нахожусь в комнате, погруженной во мрак.
Со всех сторон меня обдавало жаром.
Я чувствовал себя в безопасности, мне было тепло.
Но присутствовало и еще что-то. Нечто большее.
В комнате раздавались тихие удары, накладывающиеся поверх друг друга.
Некоторые звучали в унисон.
Другие — нет.
Но все они были медленными и мелодичными.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это.
Сердцебиение.
Я слышал, как бьются сердца.
Различал их одно за другим.
Со мной в комнате было десять человек.
Их должно было быть одиннадцать.
Их должно было быть одиннадцать.
Их должно было быть…
— Тише, — прошептал голос у моего уха. Прохладная рука коснулась разгоряченного лба, убирая с него волосы.
— Я даже слова не сказал, — слабо пробормотал я.
— Знаю, — произнесла Элизабет. — Но тебе и не обязательно это делать. Больше нет.
Я понимал, что она имеет в виду. И почему она об этом говорит. Но это казалось невозможным.
И я знал чьего сердцебиения не доставало.
— Джо? — спросил я.
— Закрой глаза, — произнесла она мне на ухо. — Потому что теперь все по-другому, и ты должен найти способ сохранить свою человечность. Закрой глаза, Окс.
