В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
На краткий миг, краешком человеческого сознания я понял, что происходит, но этого не могло быть, это было просто невозможно, ведь я умер, рука Ричарда во мне, внутренности, вываливающиеся наружу. Я верил в магию. Верил в невозможное. Верил в оборотней и зов луны.
Но с трудом верилось, что это происходит со мной в реальности.
Это сон, это сон, это…
Однако это не было сном, потому что боль была необычайной. Так и должно было быть, учитывая, как все внутри меня ломалось и смещалось.
Боль утихла.
Я был я был я был я был я был я был я был Я ЕСТЬ
волк
цвета вокруг
черные и белые
синий, есть синий, я вижу синий это
луна, это луна
есть зеленый
все зеленое
здесь есть другие
я чувствую других
это стая это дом это мое это наше наше наше наше
они здесь
в доме стаи они они стоят там стоят там и наблюдают
за мной
Альфа
я их
Альфа
глаза
мои
глаза
Альфы
да они мои
все они
«Боже мой», — женщина выдохнула молодая женщина она человек которую я
знал потому что она была моей
нет не моей
из обеих стай но ничего больше из-за него из-за него из-за
«Он перекинулся», — сказала мать-волчица, — «Он обратился, потому что чувствует, как он его зовет».
«Срань господня, альфа», — сказал один из людей мужчина, — «да это же большой и страшный волк, мать его».
да
я волк я страшный я большой и страшный волк
«Э-э-э…», — заговорил другой мужчина-человек, — «почему он так на нас рычит».
«Разве ты не чувствуешь это в узах», — ведьмак сказал смеясь ведьмак мой ведьмак мой, — «он самодовольный гребаный ублюдок, ему понравилось, когда ты назвал его большим и страшным».
да потому что я такой
Альфа
я большой
и сильный
я забочусь о своей стае они мои они
мои защищать их потому что я
Альфа
«О боже», — произнес последний мужчина, — «после этого он будет просто невыносим».
