В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Подумалось, что мне следовало бы испугаться, но я не смог найти ни единой причины для страха.
Волк выдохнул в мою шею. Затем в волосы. В ухо.
В голове я слышал голоса, шепчущие: «ОксСтаяОксБезопасноОксОксОкс».
Я узнал этот голос. Эти голоса. Я знал их все.
Я потянулся к волку. Руки скользнули в мягкую шерсть, касаясь шкуры под ней.
А затем меня настиг холодный всплеск реальности.
— Окс! — прокричал голос позади меня.
Волк зарычал через мое плечо. Предупреждая.
— О, да отъебись ты, Томас, — бросил Гордо.
Томас. Томас. Томас.
— Томас? — растерянно повторил я.
Волк снова посмотрел на меня, его глаза вспыхнули красным. Это существо (он) прижало свой (его) нос к моему лбу и фыркнул.
— Господи, — выдохнул я. — Какие огромные глаза…
Он уткнулся своей мордой мне в голову, и я принял это как должное.
Волк (Томас, Томас, Томас) сделал несколько шагов назад и опустился на задние лапы. Он возвышался надо мной, ожидая.
Я медленно встал и подумал, не собирается ли он съесть меня. Я надеялся, что это будет быстро.
Волк (ТОМАС, ТОМАС, ТОМАС) склонил голову.
— Так вот в чем все дело, — вымолвил я.
Гордо хмыкнул позади меня.
— Похоже, я все-таки не сплю, — произнес я.
— Ты не спишь, — заверил Гордо.
— Хорошо. У тебя светящиеся руки, потому что ты волшебник. — Я не отводил взгляда от волка, фыркнувшего вновь, словно я сказал что-то смешное.
— Ведьмак, — исправил меня Гордо.
— Брехня, — пробормотал я. — Ты словно фонарик.
— Ты на этом сосредоточил свое внимание? Ты узнал, что Беннеты оборотни, но думаешь о моих светящихся руках?
— Оборотни, — выдохнул я. — Это… вау.
Волк покачал головой, словно его это развеселило.
— Господи Иисусе, — пробормотал Гордо. — Томас, приведи сюда остальных своих собачонок, пусть обнюхают твою задницу. Я должен удостовериться, что все в порядке.
Томас зарычал. Его глаза снова стали красными.
— Ага, ага. Твое альфа-дерьмо на меня не действует. Я в мгновении ока могу поджарить шерсть на твоей заднице. Ты, хер собачий.
Гордо протолкнулся мимо нас, его татуировки переливались вверх и вниз по рукам.
Я снова взглянул на Томаса.
— Я… — я не знал, что сказать.
Он оглянулся через плечо, и из глубины его груди послышался рык. А следом раздался громкий лай, и я увидел двух бросившихся ко мне волков, один чуть больше другого.
