В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
— Мы допускали, что такое возможно, — признался Томас Гордо. Его голос звучал глубоким рокотом, слова казались слегка шепелявыми из-за клыков. Клыки.
— Разве это справедливо по отношению к Оксу? — с горечью в голосе спросил Гордо. — Ты не оставляешь ему выбора.
— А ты оставил?
Татуировки на руках Гордо вспыхнули.
— Это не одно и то же, и ты это знаешь!
— Ты не глупый мальчишка, — огрызнулся Томас. — Не веди себя так. Эти вещи подчиняются только личному выбору. Твой отец, невзирая на то, во что он превратился, учил тебя быть лучше.
— Не смей втягивать его в это. Окс не…
— Вообще-то, я стою прямо здесь, — каким-то образом удалось мне напомнить им.
Они посмотрели на меня, в их взглядах читалось удивление, словно они и впрямь забыли, что я рядом.
И меня вдруг осенило.
— Джо, — выдохнул я. — Где Джо?
Картер с Келли заскулили, потираясь по бокам от меня.
Томас вздохнул.
— Это его первое обращение. Он… не очень хорошо справляется.
Меня охватил страх.
— Где он? — потребовал я.
Гордо сделал шаг вперед.
— Окс, тебе нужно понять. У тебя всегда есть выбор. Это не высечено на камне.
— Мне плевать. Мне плевать на то, что сейчас происходит. Мне плевать, сплю я или нет, мне плевать даже если я сошел с ума. Мне насрать на гребаных ведьмаков и волков. Где, блядь, Джо? — Руки сжались в кулаки по бокам. Картер и Келли прижали уши к головам и опустились на землю, пытаясь стать меньше.
— Ему нужна твоя помощь, — признался Томас.
— Похер. Ты не можешь давить на него, — возразил Гордо.
И тогда Томас схватил Гордо за горло, став больше волком, чем человеком, хотя все еще стоял на двух ногах.
— Ты здесь, — зарычал на него Томас, — потому что я уважал договор и твоего отца. По крайней мере, того, кем он когда-то являлся. Не путай это с чем-то большим. Ты не в стае по собственному выбору.
— И все же ты позвал меня ради этого, — зарычал Гордо, вырываясь из хватки Томаса.
— Он мой сын. И следующий Альфа. Ты проявишь уважение.
— Иди нахер, — прохрипел Гордо.
— Прекратите, — вмешался я.
Они послушались.
Гордо упал на землю, жадно хватая ртом воздух.
Томас тяжело дышал, его глаза стали красными, а дыхание рваным.
А потом я увидел. Прямо за ним. На поляне. В лунном свете.
Темный силуэт, свернувшийся на земле.
