В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
Я две пятилетки по лагерям, знаю, о чем говорю…
– Две пятилетки – это десять лет?
– Что-то вроде того.
– А сейчас за что мотаешь?
– За убийство… Вышел из лагеря, думал новую жизнь начать, телохранителем к одному бобру устроился, а на него братва наехала, пришлось отбиваться. В общем, новый срок себе на жо… нажонглировал.
– Сам откуда?
– Из Черноземска.
– А здесь как оказался?
– Мне нравятся твои вопросы.
– И чем же они тебе нравятся?
– Я понял, кто ты такой. Ты не Бабанов. Ты Корчаков. Настоящий Корчаков… Ты на Бабанова не злись, он мужик простой, бесхитростный – это я волчара, все вижу, все замечаю, палец к носу прикинуть не проблема…
– И ты не боишься мне это говорить? – удивленно повел бровью Корчаков.
– Может, и боюсь. Ты мужик сильный, охрана у тебя, деньги, самому хозяину кум… Но я-то знаю, что ты знаешь, что я знаю. Бабанов тебе все рассказал. Не мог не рассказать.
– Рассказал. И что ты заговоренный, тоже сказал.
– Только ты в это не веришь, да?
– Не верю.
– А я верю.
– Кто этот слух пустил? – скривился Корчаков.
– Ну… Я умею держать язык за зубами. Это мое достоинство. Но есть и недостатки. Деньги очень люблю. Бабанов должен был мне за Мишеля заплатить, а у него денег не было; ну, я и наехал на него… Если честно, я виноват в том, что слух пустили.
"– Я здесь не задержусь.
– Тогда Бабанову. Он за мной как за каменной стеной будет.
– Да мне, в общем-то, на него наплевать…
– Значит, не договорились, – разочарованно вздохнул Ролан.
– Боюсь, что нет.
– Тогда расходимся. А то чего сопли жевать, если я тебе не нужен?
Ролан вернулся на свое место, но ложиться не стал. Надо было отслеживать обстановку в камере.
