В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
Хорошо бы чайку, но пока воду вскипятишь, пока заваришь… а есть хотелось так, что кишки сводило. К тому же витамин С отлично тонизирует организм и снимает усталость. А насчет бутерброда, так это всем известно, что лучшая рыба – это колбаса.
Люди в этих местах живут в отрыве от цивилизации, магазинов здесь нет, и автолавка здорово помогает им чувствовать связь с Большой землей. Но Ролан отобрал у них это удовольствие. Фактически он ест чужую колбасу. И не давится. Потому что захваченный «обоз» – чуть ли не единственная для него возможность выжить.
Он хотел наесться до отвала, но сдержался, опасаясь заработать заворот кишок. Обидно будет умереть, завладев таким богатством. Один фургон чего стоил – воздух сюда проникал, а комары нет, и можно поспать в свое удовольствие.
Ролан съел два больших бутерброда, запил соком, расстелил матрас. Лечь бы сейчас, накрыться новеньким, пахнущим клопами ватником, но сначала неплохо было бы обслужить автомат.
Ролан разобрал автомат, смазал его, прочистил ствол, после чего взялся за топор. Нарубил веток, замаскировал ими машину и только потом забрался в фургон, закрылся изнутри и улегся спать, обняв автомат.
Глава двадцатая
Майор Ходынский не любил свою работу. Не царское это дело – возиться с заключенными, следить за режимом их содержания. Одно успокаивало, что до пенсии оставалось меньше чем год службы, а там он устроится в охранную фирму, где и спокойней, и оклад повыше."
"Ему уже сорок два года, и жизнь, увы, не удалась.
