Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Зубодер не выдержал его взгляд, с досадой на себя отвел глаза в сторону.
– А ты за слова свои ответь. Ты мне слово давал, что к Маринке под юбку лезть не станешь...
– Не было на ней юбки, – ухмыльнулся Ролан.
– Ты мне зубы не заговаривай...
– А ты не рычи... Она сама ко мне пришла. Сама захотела...
– Все равно ты повел себя как та крыса...
– Это предъява?
– Может быть...
– Тогда, так уж и быть, поговорим о крысах. Таньку вспомни. Какая крыса к нам в палатку влезла?
– Танька – сука!
– Танька тебя не звала, ты сам к ней залез.
– Что? – испуганно отозвалась из-за его спины женщина.
– Ты хочешь быть с Ленькой?
– Нет.
– Ко мне сама пришла?
– Да.
– Со мной хочешь?
– Да.
– Тогда пойди, погуляй. А мы тут покалякаем.
Марина кивнула, отошла в сторонку и скрылась из виду.
– Ну и кто из нас крыса? – свирепо спросил Ролан, неистовым взглядом испепеляя Зубодера.
– Договор был... – опуская глаза, буркнул тот.
– Насчет Таньки тоже был договор.
– Эка ты вспомнил...
– Потому что ничего не забыл... Короче, базар мы прогнали. Я тебе предъяву выставляю. За Таньку!..
Это был козырь, на который и рассчитывал Ролан. Это был козырь, которым он должен был прихлопнуть Зубодера со всеми его претензиями.
Ролан молча нагнулся, подобрал с земли большой и тяжелый гаечный ключ. Он мог сломать Леньку и голыми руками, но ни к чему перенапрягаться, если есть подспорье.
– Эй, ты чего? – опешил Зубодер и шагнул назад.
– Ты мне предъяву сделал – спрашивай! И я тебе предъяву сделал – спрашиваю!..
– Ты чо, в натуре!
Зубодер споткнулся, упал, но быстро поднялся.
– Нельзя так! – взывал он, отступая.
– А кто крыса?
– Я.
Наступавший Ролан остановился, презрительно сплюнул Леньке под ноги.
– Замочить бы тебя, козла, да руки марать неохота.
– А ты и не марай... Нужна мне твоя Маринка... И вообще...
– Что вообще?"
"– Не дело ты затеял, сеять-пахать. Не те дела... Я хоть и вмазал вчера, но голова варила.
– На себя горбатиться никогда не в падлу. А ты на хозяина вкалывал, и еще пацана из себя рисуешь. Забудь!
– Ты тоже в зоне вкалывал!
– А я и не говорю ничего. И в нормальное дело запрягаюсь...
– С Маринкой жить, землю пахать?
– Угадал.
