Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Мало ли что у бабы на уме? Может, кипятком в глаза плеснет...
– Ты, я смотрю, прибарахлился, – с одобрением сказал появившийся Зубодер.
Он и сам нес в руке трофеи – брезентовку и свитер, снятые с покойного.
– А штаны? – насмешливо спросил Ролан.
Он помнил, как Пашка убегал в одних трусах.
– А штаны эта найдет, – ухмыльнулся Зубодер. – Сама найдет и сама наденет. А потом снимет, когда я захочу... А я захочу! Как тебе, Татьяна, со мной спалось?
Она улыбнулась через силу и совсем не весело. Глаза опущены, на щеках стыдливый румянец.
Она поставила на стол две полные миски, тарелку с кусками черствоватого, но так вкусно пахнущего ржаного хлеба. Зубодер вмиг забыл о том, как хорошо ему было с Татьяной, и жадно набросился на еду.
– Ты бы пореже метал, – предостерег его Ролан.
Но Зубодер его не слушал. Слопал одну порцию, запросил другую. Татьяна не скупилась. А там и рыбий шашлык на углях поспел. Зубодер запихнул в рот сразу два куска.
Ролану также невмоготу хотелось есть, но уху из своей миски он выбрал лишь наполовину, а из шашлыка позволил себе всего один кусок.
– Спасибо тебе, хозяйка, вкусно, – похвалил он.
– И сама ты вкусная! – осклабился Зубодер. – Братан, ты можешь с ней, твоя была очередь. Ну а потом я, на всю ночь.
– Жмуров сначала убрать надо, чтобы ночевать, – покачал головой Ролан.
– А Танька на что? Такая и коня на скаку остановит. Ну, как у Пушкина...
– У Некрасова, – поправил его Ролан.
– Одна хрень, – ничуть не смутился Зубодер.
– Лучше всего уехать отсюда, – снова не согласился с ним Ролан. – И Таньку с собой... – И уже тише добавил:
– Волыну ей свою отдашь, пусть пальчики на ней оставит.
– Зачем?
– Не зачем, а для кого? Для прокурора... Ружье мы здесь бросим, а Таньку с собой заберем. На ружье чьи пальчики будут?
– Ее! – подхватил Зубодер. – Значит, она всех замочила!.. Ну ты голова, в натуре!.. А говорили, дырка у тебя в голове.
– Кто говорил? – нахмурился Ролан.
– Да какая разница? Все же знают, что у тебя в голове пластина...
– Пластина и дырка – это две большие разницы. Ты слышишь?
Ответить Зубодер не смог. Потому что не услышал Ролана. Его лицо исказила гримаса чудовищной боли. Руками хватаясь за живот, с воем он сполз с лавки, скрючился на земле.
– Что это с ним? – с надеждой на летальный исход спросила Татьяна.
Ролан подозрительно покосился на нее.
