Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
– Одежда мне нужна, не видишь? – ухмыльнулся Ролан. – Или я на человека не похож? На зверя лесного, да?
– Нет... А вы кто?
– Я твой прокурор, детка.
– Прокурор?!
– Да, твой личный... Сашка тебе кто? – спросил он, кивком головы показав на труп.
– Муж.
– Родной?
– Почти. Гражданский.
– А Колька?
– Друг его.
– А Пашка?
Два отдаленных выстрела слились в один. Зубодер стоял возле того места, где упал подраненный мужик, и деловито перезаряжал ружье.
– Все, нет больше Пашки! Сашка твой его убил.
– Сашка?! Он его не убивал, – потрясенно тряхнула головой Татьяна.
– Но хотел убить. И убил. За то, что ты с ним. А Колька за Пашку кишки ему выпустил. Ну а ты Кольку порешила. Зачем парня убила, а? Мужа стало жаль? Ну, я тебя понимаю...
– Я не убивала...
– Да, но мы-то с корешком все видели.
– Это вы... Это все вы!!! – вспенилась Татьяна.
– Закройся. И молчи. Если жить хочешь..."
"– Молчу, молчу, – мгновенно успокоилась она.
И зачем-то скосила взгляд на палатку, где совсем недавно предавалась греху. Кажется, она что-то задумала.
Он взял карабин, проверил, полна ли обойма. Все в порядке, патроны один к одному, ждут своего часа.
– Убить меня хотела? – хищно оскалился он, чем привел женщину в ужас.
Она в панике схватилась за голову.
– Нет! Что ты такое говоришь?
– Что думаю, то и говорю... Пристрелить тебя, что ли?
– Не надо! Я все сделаю!..
– Что ты сделаешь?
– Все!
Ролан понял, на что готова баба ради того, чтобы жить дальше. Но лишь снисходительно и в какой-то степени презрительно усмехнулся.
– Тогда накорми мужиков. Что там у тебя в котелке?
– Уха! Из налима! Очень вкусно! – засуетилась она. – И шашлык из осетрины!
– Накормишь?
– О чем разговор!
– И спирту бы.
– Все есть. Много есть... Пашка вчера перепил, сегодня опохмелился на свою... на нашу голову... Ко мне полез. И надо было ему так нажраться...
– Сучка не захочет, кобель не вскочит, – ехидно оборвал ее Ролан. И резко: – Ну чего стоишь, жрать давай!
Пока Татьяна разливала уху по мискам, Ролан набросил на себя брезентовку. Сел за стол, лицом к ней. Голова болит и кружится, перед глазами все плывет. Но у него еще есть силы следить за нею.
