Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Загнись он сейчас вместе с Зубодером, радости ее не было бы предела. А может, и пристрелила бы обоих... Нет ей веры. Но ведь и они сами не ангелы.
– Заворот кишок. Обожрался жлоб. Четыре дня ничего ни ел, а тут дорвался...
– В больницу его надо везти.
– В том-то и дело, что надо, – кивнул Ролан. – Живот ему резать надо, кишки на стол выкладывать...
– Зачем?
– А чтобы распутать, дура. А так подохнуть можно...
– Тогда ехать надо.
– Далеко?
– Не очень. Километров шестьдесят, до райцентра. Больница там.
– И ментовка... Нельзя нам в больницу. Беглые мы...
– Зэки?
– А ты думала, инопланетяне? – хмыкнул Ролан.
– Что же делать?
– Не знаю. Может, пурген дать, чтобы пронесло?
– А поможет?
– Не знаю... Травки бы какой.
– Зверобоя можно собрать.
– Ему бы с Чуйской долины травки, – усмехнулся Ролан."
"Зубодер не был ему другом, но он мог назвать его своим соратником. Сколько верст вместе прошли, сколько натерпелись. Да и одной цепью они связаны. Ему было жаль его, но ничем он помочь ему не мог.
Зубодер корчился на земле, пока не затих. Ролан подсел к нему, присмотрелся к нему. Дышит, значит, живой. Лицо все так же искажено болью, но видно, что ему полегчало.
– Как ты, братан?
– Э-э.
Он открыл глаза, но на Ролана их не поднял – ни сил на это не было, ни желания.
– Жрать меньше надо... Ты лежи, может, пройдет...
Зубодер лежал не долго. Очередной приступ снова скрутил его в бараний рог. Но в этот раз его отпустило быстрей. Наблюдая за Татьяной, Ролан перетащил его в палатку поближе к консервам.
– Смотри не обожрись, – сострил он.
И, обратившись к женщине, сказал:
– Сам оклемается. Если повезет. А мне в порядок себя привести надо.
Воздух был теплым, земля прохладной, а вода почти ледяной. Но Ролана это не остановило. Уложив карабин на прибрежный камушек, он отогнал Татьяну подальше от берега, сделал несколько глотков из фляжки со спиртом, зашел в воду, ополоснулся, намылился.
Как ни странно, но холодная ванна придала ему сил. Он вышел на берег, насухо вытерся, затем с ног до головы облил себя спиртом.
