Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Как будто не понимает, что в обмен на свои деньги Аврора имеет право кое-что у нее забрать... или кое-кого. Не навсегда, на время, наиграется и вернет...
Вот Ролана бы у сестры одалживать она не стала. А если все-таки дернул бы ее бес, то забрала бы его раз и навсегда... Но лучше вообще не встречаться ей с Роланом. Ни к чему ей это...
* * *Алик за Аврору не тревожился. Он точно знал, что Ролана у Венеры нет. Хахаль там с ней какой-то, с ним она живет. А Ролан где-то в бегах и вряд ли он сейчас разгуливает в окрестностях Черноземска.
А стрелял в Аврору сам Алик, вернее, нанятый им человек. Сам установил бронированное стекло в ее кабинете, сам выбрал винтовку и пулю, которым оно было не по зубам. Ему нужно было снова выбить Аврору из колеи, и он это сделал.
В прошлый раз ему не повезло, но все равно он кое-чего добился. Аврора переспала с ним. Теперь он должен был заставить ее покинуть город. Пусть за границу едет, пусть в Новомухино, путь хоть к черту на кулички, но лишь бы с ним. Ее нужно вырвать из шумной городской среды, где много ярких для нее соблазнов.
Глава 8
Ролан проснулся от толчков – справа сотрясалась обнимавшая его Татьяна, слева хлестал по лицу брезент шатающейся палатки. Ночная тьма уступила место более приятным для глаз предрассветным сумеркам, поэтому Ролан очень быстро нашел возмутителя спокойствия.
– Твою мать! – взорвался Ролан.
– Извини, братан, приперло! – ничуть не смутившись, ответствовал Зубодер.
И, ничего не стесняясь, продолжал справлять свое непотребство. И Татьяна продолжала делать вид, что спит, даже после того, как Ролан оттолкнул ее.
– Это тебе не сортир, чтобы нужду справлять!
Сегодня была его очередь спать с Татьяной, и то, что совершил Зубодер, он воспринял как личное оскорбление. Одной рукой он схватил его за шею, другой задрал кверху подбородок и, не давая ему спуску, вытащил из палатки, швырнул на землю.
