Во время Гражданской войны и Первой мировой войны английская разведка и белоэмигранты начали операцию «Волос ангела» по похищению национальных сокровищ из России. История разворачивается на фоне хаоса, где власть боролась за господство, а интриги вели к скрытым договорам.
Упав на четвереньки, быстро вскочил и, не чувствуя боли в ушибленном при падении колене, захромал к приоткрытым воротам.
Поздно! Там, у ворот, темные фигуры. Идут сюда.
Может, еще не все? Может, удастся уйти? Перехитрить их, спрятаться?
Пан, быстро откинув крышку ларя для мусора — плевать на мерзкий запах, — перевалился через край, протянув руку, опустил крышку, затаился, прижав к щели в досках ствол браунинга…
Шкуратов медленно шел по двору гостиницы, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Бандит явно выпрыгнул из окна — успели заметить его мелькнувшую тень, но выбежать через ворота — единственный путь на улицу — он не успел. Значит, где-то здесь прячется.
Гена, оставшийся за старшего, после того как Грекова срочно вызвали и приказали отправиться с группой на Ордынку — объявились какие-то бывшие офицеры в этом деле, — шел первым: уже сложившаяся традиция МУРа — старший в самом опасном деле идет первым. Такова его привилегия — первым встретить опасность, первым отвечать за порученное дело, первым принимать бой с врагом. Других привилегий нет…
Поравнялся с большим ларем для мусора. И тут грохнул выстрел! Не выдержали нервы у Яшки Пана. Пуля сшибла фуражку с головы Шкуратова.
Второго выстрела, который уложил бы его наповал, Гена ждать не стал. Автоматически сработала приобретенная за годы Гражданской войны и борьбы с бандитизмом привычка отвечать выстрелом на выстрел. Мгновенно развернувшись, он всадил в ларь несколько пуль из нагана. Полетели щепы от досок.
Держа оружие наготове, он подошел, откинул крышку мусорного ящика. Внутри, скорчившись, застыл Яшка Пан, отбросив в сторону руку «с длинной линией жизни на ладони».
— Вот он, Пан!.. — коротко сплюнув себе под ноги от невозможности сдержать презрение, сказал Шкуратов подбежавшим товарищам. — Жалко, живым не взяли. Но — законный конец, на помойке, в мусорном ящике…
И он, не оглядываясь, пошел к выходу со двора, убрав наган и рассматривая дырку от пули на поднятой с земли фуражке.
У дома Воронцова Антоний остановиться не захотел. Проехали лишний квартал, и только тогда он ткнул извозчика в спину:
— Стой… Подожди здесь.
Подобрав полы своего щегольского кожаного пальто, Николай Петрович вылез из коляски следом за Павлом. Быстро стрельнул глазами по сторонам.
— Зайди, узнай, дома ли. Я здесь пока обожду. Извозчика отпускать не буду. Если на месте, то позовешь. Ну, иди…
Пашка перебежал улицу, юркнул во двор. Антоний не спеша закурил, прошелся рядом с извозчиком.
