Во время Гражданской войны и Первой мировой войны английская разведка и белоэмигранты начали операцию «Волос ангела» по похищению национальных сокровищ из России. История разворачивается на фоне хаоса, где власть боролась за господство, а интриги вели к скрытым договорам.
Потом пойдешь к нему. Как хочешь, а пройди! И тихо, Паша, тихо!
— Да понял я! — отмахнулся тот, соскакивая с коляски. Кинулся к воротам, вошел, свернул на дорожку, ведущую к приемному покою.
Вот мелькнула его коренастая фигура, освещенная фонарем у входа во флигель, громко хлопнула дверь.
Для себя Антоний решил: если сейчас вдруг поднимется тревога — ткнет стволом нагана в спину извозчика и прикажет гнать что есть мочи! Не пропадать же вместе с Пашкой! Неужели этот дурень не сможет сделать все как надо? Должен смочь, должен, ведь Пашка знает: от этого и его сопливая жизнь зависит.
Монотонно и тягостно ожидание: кажется, что целую вечность сидишь здесь, в старой извозчичьей коляске, а ведь еще, наверное, и пяти минут не прошло после того, как Пашка ушел к приемному покою. Посмотреть на часы? Нет, стоит их только достать, как начнешь без конца щелкать крышкой. Курить больше не хотелось — во рту уже и так скопилась противная горечь от множества выкуренных за сегодняшний день папирос.
Быстро темнело. Старый особняк больницы начал терять четкие очертания, зато резче проявились освещенные прямоугольники окон с тонкими переплетами рам. Прямо над воротами горел уличный фонарь, вырывая из тьмы край газона с низкой зеленой травой, кусок посыпанной толченым кирпичом дорожки и стоящую около нее садовую скамью.
Прошел кто-то в белом халате: не разглядеть издалека в сгущающейся темноте, мужчина или женщина. Снова хлопнула дверь приемного покоя, появился Пашка, направился торопливо за угол больничного корпуса, туда, где густо лежала тень старых деревьев парка. Зачем, что ему там понадобилось?
Антоний даже привстал, хотел окликнуть, но раздумал — пусть себе идет, ему на месте виднее. Только бы скорей он все сделал, скорей!
Подъехала больничная карета. Открыли ворота, покатили к флигелю: еще один больной.
Опять зацокали по мостовой кованые копыта. Антоний оглянулся. Из остановившейся у ворот больницы пролетки вышел сухощавый крепкий мужчина в хорошо сшитом сером костюме-тройке. С ним еще несколько человек. Быстро пошли к флигелю, от которого уже отъезжал больничный экипаж.
В воротах мужчина в сером остановился, пристально вглядываясь в извозчика и его седока. Антоний на всякий случай отвернулся — кто их знает, что за люди приехали и зачем?
Осторожно повернув голову назад, похолодел. Прямо на приехавших по дорожке, ведущей от больничного корпуса, торопливо шел Пашка Заика.
