В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке.
И, должно быть, для них я тоже была чудовищем. Ребенком любовницы, который едва не разрушил семью и каждое мгновение напоминал о предательстве отца. Ребенком, которого пришлось принять, чтобы не опозорить семью. Ребенком с непростым характером, который пытался добиться любви взрослых.
Мне было тяжело смотреть на их счастье даже спустя столько лет. И нелегко было осознавать, что места мне в их семье не нашлось. Той маленькой девочке, что жила во мне, было безумно обидно и горько.
– Думаю, ты очень рада, что все-таки смогла выследить нас с отцом. Говори, что хотела, у нас не так много времени на посторонних, – продолжала Рита, не понимая, что наша встреча была случайностью. Она думала, что я специально выслеживаю отца, что я хочу получить от него деньги, что я мечтаю отобрать у ее дочек наследство. Она слишком многое напридумывала, и фантазии мачехи подпитывались ее ненавистью ко мне и к моей матери.
– Да денег она хотела, – встряла Яна и потеребила отца за рукав. – Пап, дай ей денег, пусть успокоится. И проваливает.
– Может быть, обойдемся без оскорблений? – сказал Ярослав и чуть передвинулся, закрывая меня плечом. Мне не нужна была ничья защита – я сама бы справилась со всем этим, но мне стало приятно, что он рядом.
Арнольд же, явно не понимая, что происходит, с удивлением смотрел на Реутовых.
– Опять ты, – нехорошо посмотрела на него Рита – видимо, узнала того самого парня, который однажды перехватил ее руку, не давая ударить меня вновь. Память на лица у нее всегда была отличной. Да и зло она держала долго – десятилетиями.
– Узнали? – широко улыбнулся Яр. – А я вас – с трудом. Очень уж постарели.
Он точно знал, куда бить – глаза Риты вспыхнули от ярости. Она всегда тщательно следила за собой и своим здоровьем.
– Не дерзи мне, – процедила она сквозь зубы.
– А что вы сделаете? – продолжал глумиться Ярослав. – Плюнете мне ядом в спину? Проклянете? Или ударите по щеке, как позапрошлым декабрем?
Отец посмотрел на Риту, и я увидела в его стальном взгляде удивление. Та крепко сжала губы.
– Между прочим, когда вы высадили нас с Настей на пустой трассе – а на минуточку, было почти тридцать градусов, – нас едва не прибила одна ведь… – Зарецкий глянул на меня и быстро поправился: – одна чокнутая. Мы чудом спаслись, но вам же все равно, тетя? Вам же нужно было удовлетворить инстинкт злой мачехи, нужно было унизить Настю, да?
– О чем он говорит? – спросил вдруг отец. Его голос был тяжелым и неприветливым.
– Ни о чем, – отмахнулась Рита.
