В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке.
– Нет, не хочу, – тихо ответила я, перестав что-либо понимать.
– Вот видишь, Леша, она не хочет. А если человек не хочет, лучше его не заставлять.
Они говорили спокойно, но атмосфера стала тяжелой и напряженной – как перед бурей. Отец и дядя пристально смотрели друг на друга – такие похожие и такие разные одновременно. И никто не собирался уступать – оба привыкли к тому, что их слово – закон, а решения – не обсуждаются. Это было делом принципа.
Словно два корабля столкнулись в грозовом море.
– Я не хочу устраивать цирк, но ты меня заставляешь, Тим, – в голосе отца появились тяжелые металлические нотки.
– Заставляю устраивать цирк? Забавно. Будешь клоуном с красным носом? – холодно улыбнулся дядя. – Если что – я дрессировщиком голубей.
– Не передергивай. Езжай по своим делам. Можешь забрать двух других своих… гостей, – отец явно имел в виду Арнольда и Ярослава.
– Думаю, я заберу с собой Настю. Ну же, Леша, хватит играть в заботливого отца. Это не твое амплуа. У меня нет времени тебя уговаривать, – посмотрел дядя Тим на наручные часы. – Отпусти ее. Это уже становится смешно.
– Следи за речью, Тим.
Всего лишь несколько слов, и атмосфера накалилась до предела.
– Хватит! – вмешалась Рита. – Не нужно ссориться из-за этой бессовестной девицы.
– Подбирай выражения, дорогая невестка, – попросил ее дядя Тим, что меня удивило. – Вообще-то, она твоя официальная дочь.
Мачеха побледнела от ярости.
– Вообще-то, иди к дьяволу. Забирай эту стерву, и убирайтесь оба, – Рита никогда не обладала должной выдержкой – не могла сдержать свои эмоции.
– Не хами, – даже не взглянул на нее дядя. – Настя, идем.
Чувствуя его неожиданную поддержку, я вдруг словно пришла в себя – собралась, мысленно выдохнула и сказала тихо, но холодно, надеясь, что мой голос не дрожит:
– Отпусти меня. Я действительно приехала к дяде Тиму, а не к вам. И я не хочу с тобой разговаривать. Не о чем. Да и незачем.
Я вновь посмотрела в каменное лицо отца, силой воли заставляя себя не опустить глаза – слишком тяжелым и угрожающим был взгляд человека, которого когда-то мне приходилось называть папой, но который никогда не называл меня дочерью. И только выдержав этот пристальный, пронзающий насквозь жесткий взгляд, я дернула рукой – на этот раз отец не стал удерживать меня. И я вырвалась.
В это же время подоспела охрана – четверо крепких мужчин с оружием. Отец даже не стал разговаривать с ними, развернулся и тяжело ступая зашагал по направлению к дому.
