В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке.
– Щенок, что ты несешь?
– А врать нехорошо, тетя, вас что, в детстве этому не учили? – усмехнулся Ярослав и без страха глянул на отца. – Если хотите, я все расскажу. Мы были на вручении премии «Вериора верис» и встретили там вашу жену…
– Идем в дом, – вдруг решил отец, перебивая Зарецкого.
– Но, Алексей! – вскричала Рита, обжигая меня своей ненавистью.
– Папа! – подхватила Яна.
– Я сказал – идем в дом. Все вместе. И ты, – он посмотрел на меня так, что я отвела взгляд, – тоже.
– Нет, – тихо ответила я. – Я приехала не к тебе. И я не пойду в твой дом."
"Отец не стал бросаться фразами вроде: «Я сказал, что пойдешь, значит, пойдешь». Он просто шагнул ко мне и взял за локоть, чтобы потащить за собой. Я не знала, как на это реагировать. Я всегда считала себя взрослой, уверенной и самодостаточной, знающей, как дать отпор, но сейчас была растеряна, словно вдруг стала той самой девочкой, которая пугалась при виде отца и во всем слушала его. Он никогда не поднимал на меня руку, но я все равно боялась его гнева.
Высвободиться не получилось – слишком сильным был он и слишком слабой я.
– Отпусти, – попросила я устало.
– Она же сказала, что не пойдет! – рассерженно выкрикнул Ярослав.
– Кажется, кто-то глухой, – подхватил Арнольд, как-то странно поглядывая на Яну. Кажется, он ее застеснялся.
– Эй, вы не слышали? Какого черта вы творите? Отпустите Настю! Или все еще считаете себя ее отцом? Так вот, вы не отец, а мешок с дерьмом, который бросил дочь на произвол судьбы.
Глаза отца потемнели – он явно пришел в ярость. Но спорить с ним не стал – стряхнул руку Яра, поднес к уху телефон и вызвал охрану. Словам он всегда предпочитал действия.
– Идем, – снова сказал отец и хотел было потащить меня за собой, к ужасу Риты и моему отчаянию, но его остановили. Совершенно внезапно.
Рядом с нами вдруг затормозили два больших, сверкающих под светом фонарей внедорожника с тонированными стеклами. И из одного из них стремительно вышел дядя Тим. Он оценивающе глянул на нас, нехорошо посмотрел на опустившего голову Арнольда и сказал без каких-либо эмоций в голосе:
– Отпусти девочку.
– Не влезай в мои семейные проблемы, – ровно таким же тоном ответил отец.
– Семейные, скажешь тоже. Я привез ее не к тебе. Настя – моя гостья, – дядя Тим положил руку отцу на плечо, и во второй раз за вечер я видела на лице того удивление.
– Сказал же – не лезь, – с предостережением сказал тот и стряхнул руку дяди.
– Увы, не могу. Настя, ты хочешь сходить в гости к отцу? – спросил Тимофей.
