– Разве вас не может защитить ваша Армия Крайова, товарищ? – спросил Горбацевич. – Где она, почему не приходит?
– Мы не знаем, – сказал Брумель, задрожал, как-то растерянно через плечо глянул на жену.
Та стояла с опущенными руками, лицо ее становилось мучнистым.
– Мы слышали выстрелы, взрывы, видели зарево от пожаров в ночном небе. Мы не знаем, где Армия Крайова, что происходит в округе.
– Хорошие новости кончились, дорогой староста, примите сочувствие. Бандиты из УПА уничтожили всех поляков в этом районе. Сожжены Клещинка, Карнопол, Бержец, Залесье-Торопецкое, Выжиха, Поросля, Росны.
Признаться честно, меня немного удивляет, почему эти негодяи не спалили ваше село.
– Боже правый, не может быть! – Староста покрылся смертельной бледностью. – Что же происходит на этом свете? Ядвига, ты слышала? – Он обернулся. – Нам всем надо срочно уходить отсюда. Господи Иисусе, куда же податься? Они могут появиться в любую минуту. Послушайте, товарищ! – Староста вцепился в руку собеседника. – Вы же советские партизаны, обязаны защищать мирных людей.
Вы спасете нас? А мы отдадим вам последнее, что имеем. Есть немного мяса, одежда, зубровка домашнего приготовления, несколько лошадей, телеги. Господи, да за что нам такое наказание? – Староста молитвенно сложил руки, устремил тоскующий взор в небо.
– Наверное, вы, товарищ, сильно нагрешили, – пробормотал Горбацевич.
– Что, простите?
– Нет, не обращайте внимания.
Постепенно вокруг них стали собираться люди. Подошли мужчины средних лет, женщина в длинной юбке и кожаной безрукавке.
Горбацевич покосился через плечо. Его отряд добрался до управы. Хлопцы держались в рамках приличия, стали располагаться на завалинке, доставать кисеты с махоркой. К ним тоже робко подходили сельчане. Зиновий Гузенко задумчиво всматривался в разрез на рубахе упитанной молодухи, которая пыталась завести с ним разговор.
– Мы слышали, к вам подчас захаживают партизаны товарища Глинского, – издалека начал Горбацевич. – Их база неподалеку, в Росомаче.
– Захаживают, случается, – подтвердил худощавый рябой поляк.
– Четвертого или пятого дня были. – Он закашлялся, когда женщина в кожаной жилетке пихнула его локтем под ребро.
– А разве вы не из отряда товарища Глинского? – помедлив, спросил староста.
Он вдруг замялся, словно начал подозревать людей со звездами на пилотках в чем-то недостойном.
– Нет, мы из отряда товарища Бондаренко, – сказал Горбацевич. – С боями шли из-под Житомира. Сейчас обосновались там, в лесах.
