Внутренняя жизнь молодой женщины нарушается чужестранцем в черных очках и костюме из тонкого кожзама. От первого взгляда становится ясно: его интересы связаны не с дружбой, а с эксплуатацией и мстительностью. Я стону и выгибаюсь под удушающей чужой лаской, отчаянно пытаясь защитить свое тело, но при этом жажду любопытства и понимания этого неумолимого нежителя....
— Не уверена, что смогу выдержать в нем, но я постараюсь.
— Почему?
— Ну, знаешь, я не привыкла к таким нарядам… Мне куда лучше в джинсах и футболке…
Муж внимательно посмотрел на меня.
— Понимаю. Будь моя воля, я бы тоже не поехал. Но нам нужно быть там. И еще — скорее всего, твой отец там тоже будет.
— Зачем?
— Он тоже ведь при власти, — усмехнулся Волков. — Так что статус обязывает. И уверен, он будет пытаться с тобой пообщаться.
— Опять? — невесело спросила я.
— Понимаю, для тебя он чужой человек. Но я буду рядом и поддержу.
— А когда-нибудь это вообще будет возможно? Ну, вернуться к старой жизни. Или хотя бы открыто встречаться с родственниками?
— Ты же вроде не жалуешь Владлена, — растерялся муж.
— Я про тебя. Ведь тебя угнетает эта ситуация с отцом.
Лицо Руслана помрачнело, а сам он отвел взгляд в сторону.
— Я чувствую вину, это правда. Но знаю, что он бы меня понял. Надеюсь, что рано или поздно мы сможем поговорить открыто.
Как и вся наша жизнь в целом. Это ощущение не покидало меня несмотря на заверения Волкова. Странное предчувствие, что должно произойти что-то судьбоносное было все время со мной. Конечно, я не жаловалась любимому — у него и так хватало проблем. Но все-таки я частенько об этом думала…"
"В день приема мне соорудили на голове эффектную прическу, а на лице изобразили такой макияж, что я даже не сразу себя узнала.
Я настолько задумалась, что снова не услышала шагов Руса.
— Потрясающе выглядишь, — произнес он низким голосом. И я уже понимала, что это означает.
Желание. Сильное. Взаимное. Наше с ним одно на двоих.
— Спасибо, — попыталась улыбнуться я. Но глядя в потемневшие глаза мужа, думала я вовсе не о комплименте, который он мне сделал.
— А вот так будет еще лучше…
Моей кожи коснулось что-то металлическое, а когда Волков закончил, оказалось, что это была причудливая золотая цепочка — без лишней вычурности и крикливости.
— Это мне?
— Тебе, маленькая. Прости, мне давно стоило порадовать тебя чем-то, а я вот… Не романтик, Алис…
Я едва сдержала слезы — только мысль, что тушь потечет и долгие старания стилиста пойдут прахом, помогли удержаться.
— Спасибо.
