— Тебя не меньше меня по России мотало, да и места ты эти знаешь.
За зарешеченным окном виднелась североуральская чахлая тайга, переходящая в тундру.
— Понимаешь, Мулла, я тут подумал…
— Ну?
— Похоже, что твой крестник нас на Красногорскую пересылку отправил.
Это предположение внушало тревогу. Среди блатных эти места пользовались дурной репутацией. Не из-за гнуса и болот, а оттого, что пересылку давно обжили ссученные. Они подвизались там в качестве «придурков»: позанимали места хлеборезов, каптеров и даже охранников. Администрация пересылки частенько использовала их в своих целях, и они, польстившись на обещанный хлеб с маслом, выполняли роль жандармов: усмиряли воровские бунты и заталкивали воров в БУРы за неповиновение.
Мулла призадумался — после всех его разговоров с Беспалым предстоящая поездка выглядела лишь невинной шалостью полковника, а ведь он пообещал отправить их в геенну огненную.
— Ничего, как-нибудь прорвемся… Не в первый раз.
Шельма спал, скрючившись, как младенец в утробе матери. Время от времени вагон резко встряхивало на стыках рельсов, однако Афанасий спал крепко и безмятежно.
Солдаты настороженно посматривали на зэков, но, убедившись в отсутствии дурных замыслов у своих подопечных, снова успокаивались. Да и куда денешься из столыпинского вагона?
* * *Как Гнида и предполагал, этап выгрузили в Красногорске, в трехстах километрах от Воркуты. Стылое препоганое место, ржавые болота на сотни верст вокруг — ни одна воровская жизнь сгинула в этих топях, а души усопших неприкаянно шатались по всей округе, наводя животный ужас на заключенных и хозяев лагерей. В этом случае они были равны и одинаково скверно переносили послания с того света.
Воровской «телеграф», как всегда, работал безотказно. Едва прибыл североуральский этап, как Мулла уже знал, что в лагере «парятся» полторы тысячи зэков, среди которых не менее тридцати коронованных воров. Во избежание всеобщей смуты их держали в отдельном бараке, вход в который сторожили ссученные. Красноповязочники составляли здесь значительный отряд и управляли остальной массой зэков так же свободно, как опытный жонглер работает с тяжелыми булавами. Суки позанимали все «косячие» должности и установили такой «красный террор», от которого даже у обыкновенного мужика от тоски сводило скулы."
"Муллу вместе с остальными зэками заперли в отдельный барак. Хуже всего было то, что стерегли их не молодые вертухаи, которые иголочкой прокалывали на календаре каждый прожитый день, дожидаясь вожделенного дембеля, а такие же заключенные, как и они сами, только вот цв е та были иного — «красного»!
Мулла посмотрел в щелку. В узкой полоске света он увидел блондинистого парня лет двадцати пяти от роду — красивый правильный профиль.