Варяга предал его собственный круг, отправив в самую страшную тюрьму страны. Теперь ему предстоит выжить в условиях жесточайшего режима, где правят беспредельщики и собственные законы. На воле его отомстят, но за колючкой ему нужно найти способ восстановить честь и расквитаться с...
Раздел Chitat.online для книги «Воровская правда» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Варяга предал его собственный круг, отправив в самую страшную тюрьму страны. Теперь ему предстоит выжить в условиях жесточайшего режима, где правят беспредельщики и собственные законы. На воле его отомстят, но за колючкой ему нужно найти способ восстановить честь и расквитаться с...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Евгений Евгеньевич Сухов Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Варяга предал его собственный круг, отправив в самую страшную тюрьму страны. Теперь ему предстоит выжить в условиях жесточайшего режима, где правят беспредельщики и собственные законы. На воле его отомстят, но за колючкой ему нужно найти способ восстановить честь и расквитаться с...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Этого ссученного вора знали все зэки от Магадана до Воркуты. На многих он наводил почти животный ужас: нечто подобное испытывает грибник, когда сталкивается в лесу нос к носу с медведем. Хотя выглядел он вполне обыкновенно и даже как-то по-домашнему. Своим видом он располагал к себе: совершенно новенький бушлат, на шее белый вязаный шарф, а на ногах необычная обувь — мокасины, сшитые из оленьего меха. Его полноватое, умное, даже интеллигентное лицо никак не вязалось с теми рассказами, которые ходили про него по всем зонам. Пахан больше походил на состарившегося херувимчика, обретшего желанный покой на далекой северной сторонушке.
Погоняло у него было Лесовик — никак не подходившее к его домашней внешности. Тем более невозможно было заподозрить этого человека в связях с нечистой силой. И все-таки это был пахан. Притом сучий пахан! И стоял он во главе не какой-нибудь захудалой зоны, о которой знали только пролетающие над ней крикливые птицы да местное лагерное начальство, а распоряжался целым государством под названием «Сучьи лагеря». Территория, которой командовал Лесовик, была огромной, разбросанной по всему Советскому Союзу. И распоряжения Лесовика принимались здесь к исполнению незамедлительно, как если бы это была воля господа бога. Скажет — «разморозить» зону, и зэки поднимут бунт в тот же миг. Велит уничтожить оступившегося, и предатель будет тут же заколот.
Внешне Лесовик производил впечатление человека очень мягкого и сговорчивого. Говорили, что брань из его уст услышать столь же немыслимо, как хулу на бога из уст архиерея.
— Открывай! — распорядился Лесовик.
Подручные расторопно бросились выполнять приказ. Звякнула щеколда, в темный барак ворвался поток света и застыл на неровных, плохо сбитых половицах продолговатым пятном.
— Здравствуй, Мулла! Для меня честь принимать в своем логове такого знатного урку, как ты!"
"Голос Лесовика звучал мирно. Невозможно было поверить, что именно по его воле воры в сучьей зоне выкорчевывались так же беспощадно, как пни на пашне. Лесовик помнил известную истину: баре могут общаться между собой вполне дружески, в то время как у холопов трещат чубы.
— Здравствуй, Лесовик! Слыхал я, какую возню в лагерях ты организовал — дня не проходит, чтобы воры и суки стенка на стенку не пошли.
Лесовик печально улыбнулся. Он создал свою религию, может быть, несколько отличную от классической воровской философии, но тем не менее имеющую такое же право на жизнь, как и всякая другая. Это была религия воров новой формации, более жизнеспособная, что ли, вполне применимая к современным реалиям.
