Ворожея прибывает в лесную деревушку, где начались тревожные события после появления молодой ворожеи. Вскоре Милавин ищет уединения, а вокруг таятся тайны о чаровницах. Недалече от деревни он находит родник, но встреча с незнакомкой открывает новые, мрачные преграды.
Даже ветер переменился и подталкивал.
Скоро запахло ведьмовством. Да так сильно, что Милаве на миг почудилось, что бабка и не померла вовсе. Шаг замедлился и претворился в осторожное семенение. Воздух словно загустел и окутал уродливую избу плотным одеялом. Точь-в-точь как в одном из Милавиных снов, когда она сквозь дебри прорывалась. У самой хаты ворожея остановилась, прислушалась — никаких звуков, никакого шороха, точно всякая птица да зверь за много верст этой хижины сторонились. Огляделась. Кольцо от косы да семена мака огибали избу и прятались за ней. Милава пошла вдоль обережного круга, дабы проверить — нет ли где прорехи. Внимательный взгляд уперся в разрыв. Чья-то нога затерла охранительную черту как раз настолько, чтобы ведьмарка могла покинуть свой двор и податься для сбора душ. Неужто это Воста с Витом случайно сделали, покуда поцелуем были заняты? Иль все ж есть тот, кто нарочно круги затер?
Ворожея, воспользовавшись уже кем-то проделанным разрывом, очутилась на подворье, а затем подобрала камень да, вдохнув поглубже, отворила хлипкую дверь. Та недовольно скрипнула, словно не желала пропускать незваных гостей. Милава подперла ее каменюкой и вошла в избу. Тут княжили слепая темень и затхлость. Гостья несмело подошла к бабке и ахнула. Кукоба лежала по-иному: на боку. Лик ее сморщился от недовольства. Почудилось, что бабка спешила добраться до своей хаты, спасаясь от солнца в благодатной тьме черного горба. И еле-еле поспела залезть на лежанку. Значится, все ж и правда гуляла по селу. Милава понадеялась, что все, к кому ведьмарка поспела заглянуть этой ночью, остались невредимы.
— И чего ж тебе, бабушка, неймется все? А может, все происходящее в селе твоих рук дело? — догадка шепотом соскользнула с девичьих губ. Милава коснулась сухой кисти. Вдруг узловатые пальцы обхватили ее запястье. Ворожея дернулась, но усилие было напрасным — костлявая рука оказалась крепкой, что камень.
— И помимо меня на деревне умельцы сыщутся, — проскрипел страшный глас, сменившийся отвратительным замогильным хохотом. Рот мертвячки не пошевелился. Милава рванулась что есть мочи. Когтистые пальцы нехотя разжались. Глас смолк. Ворожея, учащенно дыша, выскочила на двор. Сердце билось скоро-скоро. Но это не помешало откинуть камень и затворить дверь. Милава стала заново читать заговор и ходить вокруг черного горба кругами. В месте разрыва охранительного кольца она досыпала зерна мака, благо не запамятовала у Вита взять еще, на всякий случай.