Ворожея прибывает в лесную деревушку, где начались тревожные события после появления молодой ворожеи. Вскоре Милавин ищет уединения, а вокруг таятся тайны о чаровницах. Недалече от деревни он находит родник, но встреча с незнакомкой открывает новые, мрачные преграды.
Череда задумчиво покрутил ус. Вдруг на самом дне его очей засветились слабые огоньки.
— Ну и? — Глубокая складка пролегла поперек лба молодца.
— Вот пойдем-ка к ней да все выясним. Ежели все так, то нам ничто не мешает попытаться собрать весь народ у мельницы да Милавиным зельем опоить. Скажем, что оно от Рафала.
— Добре придумано. А коли станут пытать, почему самого знахаря не видать?
— Скажем, что кого-нибудь из больных лечит, — пожал плечами батька.
— Что ж, пожалуй, может выйти, — Алесь все еще сомневался, но иных мыслей в голову не приходило.
С большим трудом, но селян все ж удалось собрать у мельницы. Череда даже подивился, что они особо и не противились выпить лечебного настоя. Все были перепуганы. Оказалось, что полсела слышало, как ночью по дворам рыскал волколак. Другие же слышали его пронзительный вой. А были и такие, к кому Кукоба в гости пожаловала. Люд вздохнул с облегчением и выстроился в очередь, испить взвара Рафала. Даже Хижа и Доморадовна не перечили — лишь настороженно переглядывались.
— Услада, — выдохнул тихонько староста.
Девица спешила к месту сбора. Ее ноздри трепетали, дыхание сбилось, лик исказился. Она явно шла с недобрыми намерениями.
И как же он да Алесь про нее запамятовали? Болваны!
— Давайте скорее, не мешкайте, — поторопил староста людей. Пущай бы как можно более поспело выпить взвару.
— Стойте, люди добрые! — задыхаясь, заорала Услада. — Это не лекарство, это зелье ведьмарское!
Хижа, чей черед настал пить, сузил очи и поглядел на Череду как на отравителя.
— Не слушайте ее! — сказал староста как можно уверенней и снова сунул миску с целебным напитком пьянчуге в лик. — Совсем рассудком помутилась.
— Не пейте! — орала во всю мочь Услада.
— Отойди в сторону, коли захворать желаешь. А другим не мешай, — Домна схватила миску и сделала глоток. Передала миску сыну. Тут же подлетела Услада и вырвала снадобье из детских рук. Мальчик утер рот рукавом — поспел-таки!
— Вы что, оглохли совсем?! — завопила она, гневно озирая селян. Она тяжко дышала, но ярость дозволяла словам слетать с ее губ. — Как бараны — делаете, что велено.
— Услада, уймись! — цыкнул на дочь староста.
— Боле ни за что не стану молчать! — крикнула та и вылила взвар на траву. Селяне охнули, оторопело глядя, как их единственный путь к спасению спешно уходит в землю.
— Что ты натворила, дура?! — завопил кто-то в толпе.
— Это я-то дура?! — губы Услады задрожали, но она сумела совладать с собой.