Ворожея прибывает в лесную деревушку, где начались тревожные события после появления молодой ворожеи. Вскоре Милавин ищет уединения, а вокруг таятся тайны о чаровницах. Недалече от деревни он находит родник, но встреча с незнакомкой открывает новые, мрачные преграды.
Покуда тот, кто разорвал черту не прознает, что тут побывала Милава, черная ведьмарка в село не сунется.
Алесь вбежал в свою хату. Батька с довольным видом ел еще дымящиеся драники, макая в густую сметану. Услада хлопотала у печи. Стоило ей заприметить вернувшегося братца, как она поджала губы и отвернулась.
— Хвала богам, цел! — обрадовался батька. — Садись, поешь. Да сказывай, что за дело у тебя такое срочное, что ты даже дверь в сарай разрубил.
Алесь плюхнулся на лавку и покосился на сестрицу — теперича он сильно сомневался, что при ней стоит об чем-то сказывать.
— Выйди, Услада, — велел Череда, правильно истолковав взгляд сына.
— Вот еще! — фыркнула та, деловито поправив намитку.
— Выйди, кому сказал! — малость прикрикнул Череда. Губы дочери задрожали, из очей полились соленые ручьи. Но отец остался непреклонен. — Иди на двор и там слезы лей.
Алесю было жаль сестрицу. И прежде он завсегда старался батьку сдерживать. Но нынче и думы такой не возникло. Поди, так куда проще и скорее. Услада выбежала на двор, громко хлопнув дверью.
— От где вредная девка! — в который раз подивился Череда и, мечтательно закатив очи, добавил: — Ей бы немой, как Яромила, стать — цены б не было.
Алесь только хмыкнул — уж он-то теперича точно ведал, насколько нема жена Лютовера, а затем все как на духу открыл батьке. Поначалу Череда лишь косо поглядывал. И только изредка его очи становились то шире, то уже. Затем, когда Алесь признался, что Вит может все подтвердить, да и померлых на безумство скинуть никак не получится, Череда перестал сомневаться.
— Вот что, сын, — промолвил Череда, затем смолк и тихонько подошел к оконцу, махнув Алесю, чтоб тот даже не пикнул. Выглянул. — Ах ты! Я тебе ясно велел: слезы лить, а не мужицкие разговоры подслушивать.
— Одно другому не мешает, — буркнула Услада и отошла от оконца подальше.
— Ну и девка! — возмутился Череда и вернулся на лавку. — Конечно, заставить люд выпить зелья надобно. Вот только не станем же мы по дворам ходить. Много часу это отнимет. Покуда кажного уговорим, день к вечеру клониться станет. А с покровом ночи прежние напасти снова оживут.
— А ежели нам собрать всех да дядьку Рафала с собой привести? Пущай он скажет, что его это варево целебное, хворь неведомую отпугивать! — обрадовался Алесь своей смекалке.
— Эх, сын, лекарь наш ведь тоже от недуга весь язвами покрылся.
— Неужто? — ахнул тот и голову повесил. — И что ж нам теперича делать? Кабы к вечеру все село от этой хвори не полегло, от мала до велика.