У христиан есть своя книга о вере, а более ни у кого. А так и у нас будет о богах наших, какие требы им класть, что любят, что не любят. Также о праздниках наших напишешь, о песнях, так тогда и у нас будет книга о вере нашей. Правнуки наши смогут ее прочесть, и через поколения ты до них донесешь свои слова. Такая книга нам нужна, ибо вдруг спутают что али позабудут.
— Далеко ты мыслишь, Яромир, — непонятным тоном ответил Купава и замолк.
— А то ж, — довольно хмыкнул я.
Купава не спешил продолжить разговор, а сидел с задумчивым видом. Видать, сильно я его загрузил.
— Пойду я, думать буду над твоими словесами, — вдруг произнес он и, поднявшись с лавки, ушел.
Я же смотрел ему вслед и размышлял, удалось ли мне его заинтересовать и сделать своим сподвижником в делах грядущих?
Каково же было мое удивление, когда на следующий день рядом с Никодимом я увидел не только отроков, но и Купаву. Видать, зацепил его вчера наш разговор, ну и хорошо, может, к чему хорошему и приведет. Мне даже захотелось подойти и послушать, о чем там идет беседа, но Велемар потянул меня в сторону медведя, играть и кататься.
Еще я поручил Айке из самой дешевой ткани сшить накидки по типу сюрко, с прорезью для головы и рук, не меньше трех сотен. Очень уж нужная и хорошая вещь, в качестве маркера свой-чужой, особенно в битвах, где много народа, а то ведь можно и под удары своих попасть.
Ближе к обеду в город вернулись Могута с Говшей, да еще и с большой торговой ладьей, которую им передал мой дядя. Они по полной закупились солью и холопами.
Как стало известно, цены на холопов упали, так как князь тоже с большим полоном вернулся. Да и вообще, о походе на полян много слухов ходило, в том числе и обо мне говорили, о Яромире-колдуне, что смог своим страшным колдунством полян разогнать и тем спас войско воеводы Огнеяра.
Мда уж, таким слухам Огнеяр точно не обрадуется, впрочем, как и князь, не стоит мне им в ближайшее время на глаза попадаться.
Дав парням день роздыха, на следующий день я выдал брони свои ближникам, не забыв про Ефима, у парня тут же загорелись глаза, и он пообещал, что к следующей весне сможет делать такие же или подобные. А вот Говша отказался от своей, слишком тяжела она для него была. Филиппу и Кастору тоже выдал, хоть они со мной в походы и не ходят, но заслужили, две отложил для родичей и три пошли в запас. Оставшиеся восемь доспехов я распределил среди сильнейших бойцов, на мой взгляд, и мы приступили к тренировкам, все-таки такая броня непривычна и тяжела.
