Духовный существ, приобретший физическую форму после долгих веков созерцания и чародейства, возвращается в мир живых. В Дхунде, своей древней родине, он воплощается в плоть и кровь, открывая невиданный для лессеров потенциал добра и зла. Этот новый омега несет с собой шокирующий артефакт, который мог бы изменить ход истории, но опасность этого заклинания не менее велика....
И если бы я заинтересовался порно, все равно не стал бы выслушивать твои рассказы о минете за минетом, которые тебе обеспечила человеческая женщина в клубе пару ночей назад…
— Ну, на самом деле, минет был один. А за ним уже секс, три раза подряд.
Закрывая глаза, Нэйту хотелось заткнуть уши.
— Как я уже сказал…
— Я доплачу ей за это…
— Прекрати.
— Ну лааааадно. Но я знал, что она позвонит мне. Был уверен.
— Потому что передал ей сотку с твоим номером?
— Нет, потому что я пушка.
Нэйт потер саднящие глаза.
— Знаешь, хуже рассказов о твоих сексуальных похождениях только выслушивать, как ты себя обожаешь.
— Ладно. И как ты меня обожаешь? — Когда в его сторону бросили убивающий взгляд, Шули пожал плечами. — Ну что? Ты хотел сменить тему.
Они только что выехали со стройки в районе города, где дома были огромными, территории измеряли акрами, а не футами, а в гаражах предусматривали место как минимум для четырех машин. Владелец заканчивал ремонт в подвале, оборудуя тренажерный зал, сауну и кинотеатр, и Нэйта с Шули позвали на работы с перегородками.
— В общем, — Шули включил поворотник. — Было феноменально.
— Не подумал бы, что это возможно.
— Стоя вполне себе позиция. Причем хорошая.
— Нет, я не понимаю, как ты умудрился сделать это уходя… олень впереди!
— А? — Шули выругался, обруливая оленя на обочине сельской дороги. — И не будь таким пандемичным.
— Педантичным.
— И это тоже.
К счастью, в какой-то момент Шули замолчал, хотя, судя по тому, как он водил рукой по рулевому колесу, он погрузился в мысли, которые его просили не озвучивать.
Нэйт отвел взгляд и посмотрел в окно. Сейчас за ним мелькали поля, и когда они пронеслись мимо деревянной изгороди, сменившейся каменной стеной, тревога в животе заставила его заерзать на сидении. Чем ближе они подъезжали к Дому Лукаса, тем сильнее он нервничал, и впервые он подумал о том, как хорошо, что Шули был занят проживанием своего первого секса и знаменательных оргазмов, чтобы заметить дерганность Нэйта.
