Духовный существ, приобретший физическую форму после долгих веков созерцания и чародейства, возвращается в мир живых. В Дхунде, своей древней родине, он воплощается в плоть и кровь, открывая невиданный для лессеров потенциал добра и зла. Этот новый омега несет с собой шокирующий артефакт, который мог бы изменить ход истории, но опасность этого заклинания не менее велика....
Тело, лежавшее лицом вниз в центре комнаты размером шестнадцать на двенадцать футов, принадлежало белому мужчине в возрасте, лысина на макушке указывала, что перед ней отец семейства, судя по снимкам с матча по хоккею с мячом. Одна его рука была вытянута, вторая лежала вдоль тела, на нем была офисная одежда, по всей видимости, рубашка, заправленная в брюки из полиэстера. Ремня не было. Обувь на ногах.
Эрика в два длинных шага приблизилась к телу, и ее колени подогнулись, когда она опустилась на корточки. Нож, торчавший из его спины, хорошо поработал перед тем, как лезвие похоронили у мужчины в грудной клетке, было видно четыре или пять ножевых ранений, судя по прорезям в рубашке и крови на хлопковой ткани.
Она сделала глубокий вдох с ощущением, что половина всего кислорода в Колдвелле мистическим образом испарилась.
— Эрика.
Ее имя было произнесено со знакомой усталостью в голосе. Она часто слышала такие интонации от тех, кто пытался вразумить ее.
— Нападение в состоянии аффекта. — Она указала на колотые раны, хотя она комментировала очевидное.
Эрика поднялась и прошла дальше в дом. Проходя мимо арочного прохода в кухню, она аккуратно обходил пятна крови. Второе тело лежало лицом вверх на деревянном ламинате возле плиты, жена и мать растянулась в луже собственной крови. У жертвы была обширная травма головы и шеи, черты лица было не опознать, кости сломаны, плоть размолота в кашу. Крови было так много, что невозможно сказать, какой принт был на ее футболке, но легинсы купили в «ЛуЛаРо»[3], судя по ярким персикам на голубом фоне.
Над ней, на жарочной поверхности стоял сотейник с чем-то похожим на домашний болоньезе, убежавший через край, на что указывала черно-коричневая субстанция вокруг конфорки. Позади, на самой большой из конфорок стояла большая кастрюля с всего двумя дюймами воды в ней, а рядом с этим беспорядком, на столешнице — неоткрытая коробка спагетти известной марки и разделочная доска с луком, нашинкованным лишь наполовину.
Женщина, когда шинковала лук, поджаривала мясо и наполняла водой кастрюлю, даже не представляя, что этот ужин станет последним, который она приготовит для своей семьи.
Ком желчи поднялся к ее горлу, когда Эрика посмотрела на открытую дверь в подвал, лестничная клетка освещалась светильником на стене.
— У убийцы было два орудия, — сказала она, ни к кому не обращаясь. Скорее для того, чтобы успокоить саму себя.
