Духовный существ, приобретший физическую форму после долгих веков созерцания и чародейства, возвращается в мир живых. В Дхунде, своей древней родине, он воплощается в плоть и кровь, открывая невиданный для лессеров потенциал добра и зла. Этот новый омега несет с собой шокирующий артефакт, который мог бы изменить ход истории, но опасность этого заклинания не менее велика....
В них хранились сердца, что когда-то качали кровь в телах новобранцев, засохшие и где-то древние, то были трофеи для Братьев так же, как мертвые вампиры были трофеями в войне с Девой-Летописецей. Поглотив сердца, он сможет восполнить энергию, впитав остатки своей сущности в этих органах. Да, это были крохи, но их было много. Сотни и сотни и сотни сердец, а порой голод способна утолить и легкая закуска, если в достаточном количестве.
Он также знал, где они хранились. Создатель был вынужден в качестве компенсации предоставить Омеге преимущество, чтобы нивелировать действия Девы-Летописецы, нарушившей правила.
Поэтому нет, он не умрет. Никогда.
На хрен пророчество.
Но даже если? Будет жить его сын… и когда Омега заставил себя уйти, он видел иронию в страхе за выживание своего отпрыска. Нужда удостовериться в благополучии своего продолжения, частицы того, кем и чем он являлся, — единственное, что роднило Омегу со смертными.
Сейчас он понимал, почему так заботились о своих детях люди.
И вампиры.
Глава 1
Наши дни
267 Примроуз Корт
Колдвелл, штат Нью-Йорк
— Нет, не это.
Когда детектив Трейвон Эбскотт встал на пути детектива Эрики Сондерс, она остановилась. С другой стороны, сложно это не сделать, когда врезаешься в кирпичную стену. Ее напарник в прошлом играл в футбольной команде колледжа, а также был морпехом, ушедшим со службы с почетом, а еще на четыре дюйма выше нее и на семьдесят фунтов тяжелее. Но, даже учитывая все вышеперечисленное, он встал, широко расставив ноги и выставив руки перед собой так, словно оберегал свою зону защиты от кого-то размером с грузовик.
— Диспетчер отправил меня сюда. — Эрика скрестила руки на груди. — Поэтому могу с уверенностью сказать, что ты не встанешь на моем пути. Не-а.
За ее коллегой находился ничем не примечательный двухэтажный дом, освещенный голубыми огнями полицейских машин, припаркованных на подъездной дорожке, свет проблесковых маячков отражался от окон, превращая семейное гнездышко в трагичный диско-шар.
— Мне плевать, что сказал диспетчер. — Голос Трейвона звучал тихо, но непреклонно. — Я сказал тебе по телефону. Я сам разберусь.
Эрика нахмурилась.
— К твоему сведению, за подобную жадность тебя можно лишить твоей награды Детектива Месяца…
— Эрика, езжай домой. Как друг тебя прошу…
— Я, конечно, — она указала на себя, — в отделении никогда не получала наград. Рассказать почему?
— Подожди, ты о чем? — спросил ее напарник. Словно она говорила на другом языке.
