Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
— Ну и как? — спросил он, напряженно ожидая моего вердикта.
— Неплохо, — кивнула одобрительно, — но женской руки не хватает.
Северный только хмыкнул. Серые глаза как-то хитро блеснули, а я залюбовалась им. Да так откровенно, что он это заметил.
Наверное, надо было засмущаться и стыдливо отвести взгляд в сторону, но мне не хотелось. Мы здесь вдвоем, кроме нас никого, и мне, если честно, мало тех поцелуев, что у нас были. Я хотела большего, поэтому продолжала его рассматривать, с замиранием сердца наблюдая за тем, как менялся его взгляд.
Я готова. Скорее бы уж.
Антон немного растеряно потер шею, а потом посмотрел на меня искоса:
— Дина, если считать посиделки у тебя дома и посещение конференции, то это наше с тобой шестое свидание?
— Вроде да, — мысленно прикинула наш романтический маршрут: посиделки, каток, ресторан, аквапарк, конференция, сегодняшний квест, — да шесть свиданий.
— Как ты думаешь, уже можно наглеть?
— Наглеть? — не поняла я, но сердечко подскочило до самого горла.
— Да.
— И как ты собрался наглеть?
Господи, веду себя как дурочка. Понятно же как…
Я этого хотела, и даже в тайне надеялась, что сегодня все случится, но к тому, что он в два шага окажется рядом со мной и жадно вопьется поцелуем в губы все же оказалась не готова. Тело тут же налилось свинцовой тяжестью, в голове закружилось, я вся обмякла и обессиленно вцепилась в него. И не просто вцепилась, а к себе прижала, на тот случай, если он решит сбежать.
Целовались как не нормальные, задыхаясь, желая еще больше, с каждым мигом становясь все ближе друг к другу. Мне показалось, что у нас даже сердце одно на двоих, стучало как бешенное, пронизывая наши тела.
Смутно понимала, что происходит, чувствовала его руки на своем теле и выгибалась навстречу, с головой погружаясь в сладкое безумие.
Внезапно остатки здравого смысла встрепенулись, вынуждая задавать никому ненужные вопросы:
— Что мы творим? — прохрипела, едва найдя в себе силы сопротивляться охватившему нас наваждению, — так нельзя.
А у самой внутренности от нетерпения уже сводило.
— Почему? — наглец уже был занят тем, что пытался расстегнуть мелкие пуговки на моей блузке. Они были настолько маленькие и тугие, что у него ни черта не получалось. Я побоялась, что терпения у мужика не хватит — возьмет и разорвет, а мне еще домой в этом идти, под всевидящее око матери.
