Особенно днем и на его четырнадцати узлах. Поэтому, мило улыбнувшись капитану крейсера, Владимир распорядился двигаться у него в кильватере. После того как тот развернется, разумеется. Как там говорится? «Падая в пропасть, расслабься и получай удовольствие». Вот-вот. Кроме того, он наверняка не знал цели приглашения, а командир крейсера не говорил. Не хотел или тоже обретался в неведении? Кто знает. Но лишних поводов для подозрения он решил англичанам не давать. Вдруг пронесет?
Хотя это не отменяло того факта, что сам Владимир чрезвычайно переживал. Шутка ли? Восемьсот тонн золота…
На берегу его уже ждали.
«Ба! Да это сам Джон Фишер!» – ахнул он мысленно.
Да, это был именно он. Главный новатор Королевского флота и самый толковый их адмирал. После Нельсона, вероятно. Сейчас, правда, он еще вице-адмирал, но не за горами и полный чин. Отец знаменитого Дредноута. Сторонник перевода флота с угля на жидкое топливо. И прочее, прочее, прочее. Да чего уж там – один из самых прогрессивных людей планеты конца XIX – начала XX века в области техники. Не на словах, а на деле.
Они подошли и несколько секунд смотрели друг другу в глаза, изучая. Со стороны это выглядело очень забавно. У Фишера и Ульянова удивительным образом сошлись типажи. И там и там имелось мясистое, тщательно выскобленное бритвой лицо с полными губами и крупные прищуренные глаза. Да и конституцией они походили друг на друга, разве что Вова за счет правильных тренировок и грамотного питания с отдыхом имел значительно более развитую мускулатуру.
Несмотря на схожесть, первый контакт оказался довольно прохладным. Отражение не отражение, но сходство между собой их обоих несколько обескуражило и напрягло. Однако потом, в поезде, по пути в Лондон, они разговорились и достигли удивительного взаимопонимания. В глазах же остальных представителей делегации это выглядело так, словно встретились два фанатика-новатора. Владимир после столь продолжительного взаимодействия с российскими военными моряками, относящимися к артиллерии, машинам и технике в целом самым пренебрежительным образом, был удивлен и до глубины души поражен этим человеком. Причем подобное впечатление было взаимно, так как Джон Арбетнот Фишер, в свою очередь, лбом пробивал косность английских моряков. А потому искренне обрадовался тому, кто по-настоящему может его понять. Считай, два брата-акробата.
Позже, вспоминая этот момент, Владимир считал, что если бы не Джон и его разговор, то он бы обязательно прокололся.
