Конечно, Адмиралтейство запретило всячески приветствовать возвращение Владимира, дескать, это обычное гражданское кругосветное путешествие, хоть очень резонансное. Мало ли таких? Мало того – распорядилось отменить все увольнительные на берег под предлогом авральных работ, чтобы морякам было не до того. Однако препятствовать гражданским они не могли.
Жители Санкт-Петербурга высыпали на всевозможных лодочках и корабликах в «Маркизову лужу» встречать возвращение уже практически национального героя. И вот эта веселая, пестрая толпа, напоминавшая Великий парад в Амстердаме конца XX века, его и ждала. Приветственный рев сотен, а пожалуй, и тысяч глоток. Головные уборы, хаотично взлетающие вверх. Флаги расцвечивания.
– Они что, действительно рады меня видеть? – как-то невпопад ляпнул Вова.
– А что вы хотите? – по-доброму улыбнулся капитан. – Вы символ удачи и успеха для наших людей. Вон, поглядите, – он махнул рукой в сторону мерно гребущих людей в шлюпках. – Судя по тому, как толково гребут…
– Да-да, – перебил его Владимир. – Боюсь представить, что будет на берегу…
Императрица Мария Федоровна сидела в неприметной закрытой карете и задумчиво смотрела на творящееся на берегу.
– Ваше Императорское Величество, – тихо произнес начальник жандармерии Оржевский, подошедший к двери кареты.
– Петр Васильевич, – кивнула она, приоткрыв дверь. – Рада вас видеть. Тоже любопытствуете?
– Конечно. Как не любопытствовать? Восемьсот тонн золота… признаться, он всех удивил. А я еще думал, зачем ему эта странная океанографическая экспедиция.
– Действительно, – согласилась Императрица. – Обещал-то он семьсот двадцать.
– Обещал? – переспросил Оржевский, сделав глаза натуральными блюдцами.
– Не обращайте внимания, – мягко улыбнулась Императрица. – Тем более что мы никогда не узнаем, где и когда он его достал на самом деле. Я уверена, что Владимир Ильич всем расскажет то, что они хотят услышать.
– Вы так считаете? – несколько стушевался начальник жандармерии.
– Вам, Петр Васильевич, безусловно, он поведает самую правдоподобную версию. Но это все не важно. Меня другое волнует… – произнесла она и замолчала на несколько минут. – А знаете, пригласите-ка его на аудиенцию. Пожалуй, пришла пора нам с ним лично познакомиться. Справитесь?
– На завтра, часов на пять вечера. А теперь ступайте. Да и мне пора, не хватало, чтобы меня еще тут увидели…
Владимир же, отбившись от публики, отправился домой, где его ждала вся семья. Ну и поджидал Оржевский с самым искренним любопытством.
