Он обернулся и увидел О’Клэра, непогрешимого дворецкого, доставшегося ему вместе с лондонским домом. Казалось, тот не нуждается в полноценном сне, еде или личном времени.
– Ваша светлость, – очень отчетливо произнес О’Клэр, входя в комнату. – Там, внизу… джентльмены.
Судя по его выразительному тону, визитеры, кем бы они ни были, не прошли проверку дворецкого, и на данный момент Эвану этого вполне хватило. Посетители его не интересовали.
– Сейчас глухая ночь. Не знаю, кто они там, но пусть приходят в более подходящее время.
– Видите ли, они не кажутся…
– Мы не из тех, кто сует нос в Мейфэр в подходящее время, герцог, – послышался голос из-за спины О’Клэра, глаза которого широко распахнулись, потрясенно и оскорбленно. Это могло бы позабавить Эвана, не будь он сам обескуражен ночным вторжением.
Дьявол подчеркнул сказанное пинком в дверь. Та распахнулась и ударилась о стену. Он вошел в комнату, а Уит остановился позади него, в дверях, скрестив руки на могучей груди – с головы до пят Зверь, каким называет его Лондон.
Уже не хилый недомерок.
Эван прищурился, глядя на братьев. Казалось, он призвал их своими воспоминаниями. Не повезло.
– Господа! Я вынужден настаивать… – О’Клэр, со своей стороны, был вне себя, но продолжал упорствовать. – Герцог не принимает.
– Ого! Неужели? – Дьявол хлопнул О’Клэра по плечу серебряным набалдашником эбеновой трости, продемонстрировав свой белый, страшный шрам на щеке. – Нет никакой нужды в церемониях, добрый человек, герцог просто счастлив нас видеть. – Он даже не взглянул на Эвана, сказав: – Верно, братец?
– Я бы не применял слово «счастлив», нет.
– Вот досада, – проскрипел от дверей Зверь.
Дворецкий покраснел, а Эван с трудом сдержал ругательство. Можно было бы и пощадить человека.
– Благодарю вас, О’Клэр.
Дворецкий перевел на него взгляд расширившихся глаз.
Впервые он решил ослушаться приказа?
– Вы мне сегодня больше не понадобитесь.
Хозяин явно не убедил О’Клэра, но все же слуга взял себя в руки.
– Разумеется. – Он коротко поклонился и направился к выходу из комнаты, но остановился, когда приблизился к стоявшему в дверях Зверю. – Прошу прощения, сэр.
Зверь что-то буркнул и слегка подвинулся – ровно настолько, чтобы пропустить дворецкого.
– Буду благодарен, если вы не станете досаждать моим слугам, – сказал Эван.
– У Зверя не шибко хорошие манеры.
Это, конечно, ложь. Манеры у них у всех безупречные, папаша об этом позаботился.
