— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
В лайт-Грон играем еще полчаса. После — принимаю душ, переодеваюсь в зауженные джинсы и черную футболку без всяких принтов. По привычке укладываю спреем-муссом прическу. Лежа на кровати в грязных кроссовках, Богдан оглядывает меня.
— На свидание с Леськой что ли собрался? — ухмыляется рыжий.
— По себе людей не судят. Кстати, удачи сегодня с Агафьей, — возвращаю в ответочку, и атаман краснеет.
— Да мы просто на скамейке в саду посидим… На звезды посмотрим. Ничего такого.
— Поцеловать хоть не забудь, скромняга, — усмехаюсь.
— А ты опытный, смотрю, Сень, — с уважением разглядывает меня атаман.
Ох, даже не представляешь насколько.
— Читаю просто много, — отмахиваюсь.
Сам я направляюсь проведать Оксану Тимуровну. После трех стуков учительница сама открывает дверь:
— Арсений! Какая радость! Проходи! А я смотрела в окошко как ваша ватага играет, — признается она.
— Скорее быстро соображаю.
— Хихи, как скажешь, Арсений, — со смешком накручивает она каштановый локон на палец."
"Войдя внутрь, усаживаюсь на стул. Сиделки нет. Видимо, Оксане стало лучше, и она отпустила прислугу. Девушка, правда, выглядит здоровой. Глазам вернулся жизненный блеск, сердцебиение спокойное, а стоило мне заявиться, нежные щеки разрумянились, дыхание участилось.
— Оксана Тимуровна, — перехожу к делу. — Я хочу, чтобы вы с сыном пожили у меня.
— У тебя?! — округляет она глаза и резко краснеет.
— Верно, — серьезно киваю и беру ее за нежную руку с прямой линией сустава и длинными пальцами. Настоящая рука пианистки. — Пока всё не уляжется, в моем доме вы будете в безопасности.
Девушка растерянно распахивает рот. С нажимом она произносит.
— Извини, Арсени…Сеня, ты мне тоже глубоко симпатичен, таких талантов я никогда не встречала и вряд ли еще встречу. Но я не могу быть твоей содержанкой, — говорит она с таким выражением, будто сама себе отрезает эту самую руку. — Прости.
Теперь моя очередь распахивать рот.
— Содержанкой? — Нет, земные женщины, мой мозг напрочь отказывается вас понимать.
В глазах Оксаны горит такая душевная мука, что я сомневаюсь, а то ли вообще подумал.
