— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
Может, у этого слова есть другой смысл? Ведь она не убирает руку из моих пальцев. Наоборот, крепче сжимает.
— Ты мой ученик, — продолжает нокаутировать мое мышление эта красивая женщина. — Мы не можем быть любовниками, как бы ни хотелось.
Мда. Похоже, она даже не подозревает, что в опасности.
— Оксана Викторовна, вы ошиблись. Я вам не предлагал ничего предосудительного, — в моем голосе лязгает металл. — Вы, видимо, не в курсе, что ваша жизнь под угрозой. Благородный тесть отца вашего сына, возможно, охотится на вас, чтобы вы не получили влияние в роду Щекиных.
— Что?! — бледнеет Оксана. — Щекины? Но я с отцом Саши не виделась много лет! И сам Саша тоже!
— Это неважно. Кровь есть кровь, — и я рассказываю свои подозрения насчет Гончей, а также о том, что у наследника Щекиных и бывшего любовника Оксаны родились только дочки. — Вашего сына на днях могут принять в род Щекиных, а, значит, вас тоже.
— Но я не хочу к Щекиным, — кусает губы Оксана. — И Сашу им отдавать не хочу.
— От вас это не зависит, — холодно отвечаю.
Каюсь, через опеку мальчика я рассчитываю подружиться с Щекиными. Чтобы они были у Беркутовых в долгу. Мне нужны союзники в Доме Волконских, а то попадаются только всякие Свиридовы с Груздевыми.
Учительница ошарашенно хлопает глазами, а потом восклицает:
— Да! — кивает Оксана и, подавшись вперед, вцепляется мне в руки.
— Конечно. Но опасность грозит вам, в первую очередь, — опускаю взгляд на ее поболевшие пальцы. — Отпустите меня, пожалуйста. Я дам распоряжения своим людям.
— Прости, конечно, — она с неохотой отстраняется.
Звоню Игнату и, с подачи Оксаны, даю адрес ее подруги, у которой оставлен восьмилетний ребенок.
