— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
Без нее я бы и дальше глупила и не просила бы у тебя прощения еще неделю.
— Почему неделю? — приподнимаю бровь.
— Больше бы не выдержала, — усмехается она. — Кстати, скажи Павлу, пусть смело приглашает меня. Станцую с ним, так и быть. Ведь знаю, зачем ты его позвал. Раду буду помочь тебе помириться со Свиридовыми.
— Повезло же вашему будущему мужу, княжна, — с восхищением смотрю в огромные карие глаза девушки.
— Не завидуй, Сень. Будешь стараться, и тебе повезет ровно настолько же, — говорит она с намеком. — Тютелька в тютельку.
С первыми медленными аккордами встаю, обхожу стол и приглашаю Люду на танец. У барышни сразу же появляется настроение. Прежде, чем увести ее на танцпол, наклоняюсь к Павлу:
— Анфису пригласи на танец, чтоб не скучала.
Он кивает, мол, понял.
Когда я наконец притягиваю к себе Люду и обнимаю ее за аккуратную талию, она без стеснения прижимается ко мне упругой грудью. От запаха ее духов — морской бриз, лайм и кофе — кружится голова.
— Люди смотрят, — замечаю я всё же.
— Я не княжна и даже не местная, — отмахивается она и сильнее вдавливается в меня. — Так что пускай Фиса теперь завидует.
Плавно кружу барышню по танцполу, рядом танцуют Паша с Анфисой. Княжна любезно улыбается своему партнеру, но нет-нет да поглядывает на нас. Впрочем, как и все в зале. Я ведь далеко не Маска.
— Я очень надеюсь, ты поступишь в «Красный замок», — вдруг говорит Люда.
— Боишься, что меня не возьмут?
— Боюсь, что сам передумаешь. Сманят в какой-нибудь художественный лицей или еще куда.
— Нет, не могу, — качаю головой.
— Ладно, — вздыхает она, поджав губы.
— Зато я могу пообещать быть верным другом, — улыбаюсь. — Этого достаточно?
— Пока что — да, — Люда опускает голову мне на плечо и тихо вдыхает мой запах.
На следующий танец мы с Павлом меняемся партнершами. Я кружу Анфису, и она держит дистанцию, но иногда княжна возьмет и прильнет ко мне, мило покраснев при этом.
Разъезжаемся мы около трех часов ночи, причем Свиридов крепко пожимает мне руку на прощание:
— Анфиса столько интересного мне рассказала! — блестят его довольные глаза. — Круто посидели, Арсений! Буду рад, если еще позовешь!
Вот так, даже скалящегося шакала можно приручить. Главное, руку в пасть не совать.
